Чтение онлайн

— Что?

— Любовь, идиотка. Ведь это из-за нее становится плевать, носишь ли ты шмотки от Гуччи, есть ли у тебя сумка от Марка Джейкобса. Тебе пофиг, жрать ли вареную колбасу или ягненка в черничном соусе от знаменитого шефа, пофиг, где жить и на чем ездить, проводить ли отпуск где-нибудь на Бали в роскошном отеле или в долбанном местном Затоне. Все это неважно, и количество денег в банках перестает иметь значение. Главным солнцем в твоей жизни становится некий мужчина, ради которого ты способна на многое, если не на все. Вот ты можешь себе позволить такую роскошь, а?

Несколько минут размышляла над ее словами, потом ответила:

— Нет.

— Значит, мы обе с тобой нищие, дорогая подружка.

Я хмыкнула.

— Странно это слышать от тебя. Ты же утверждала, что сила любви эквивалента размеру суммы содержания. Откуда эта философия вообще в твоей голове зародилась?

— Да вот как увидела тебя сегодня, поговорила, прониклась шармом депрессии в твоем взгляде, так и зародилась, — Дашка, прищурившись, глянула на меня, совершенно серьезная. — Хочешь, сделаю нам Кровавую Мэри? По-моему, самое время.

— Давай.

Солнце ослепило на миг, когда вышла на одну из двух лоджий. Отсюда открывался захватывающий дух вид на город: высотки и крошечные, словно сказочные, домики внизу, широта Кубани, серебристо-серой лентой уходящей вдаль. Свежий крепкий ветер трепал пряди волос, и полы кардигана, в который поспешила закутаться.

— Нравится? — спросил Влад. Он встал за моей спиной, положил руки на плечи.

Инстинктивно напряглась, но заставила себя расслабиться. Не следует так реагировать на прикосновения Шикоренкова. Нужно привыкнуть к мысли о близости с этим мужчиной.

Притворилась, что хочу увидеть больше, и подошла ближе к перилам, улыбнулась, оглянувшись на Влада.

— Здесь потрясающе.

— Ты всегда квартиру выбираешь по виду из окон или лоджии?

— Именно так, — рассмеялась в ответ.

Как только он привел меня сюда, сразу же устремилась на воздух. Заметила только огромные окна, просторную главную комнату, зону спальни, спрятанную за высокими стеллажами да вход на кухню.

— Ладно, пойдем осмотримся. — Мужчина приглашающе протянул мне ладонь, нехотя уступила.

Мы остановились в центре главной комнаты, и Влад принялся объяснять про отделку, паркетную доску, потолки и точечные светильники. Квартира была готова, но практически не обставлена. У одной из стен увидела электрокамин из белого искусственного камня, в спальной зоне за стеллажами угадывалась большая кровать.

— На кухне уже есть вся бытовая техника. Подключена, работает. Стиральную машину установили в ванной, но, если не устраивает, можно попросить перенести, — рассказал Шикоренков. — Пойдем посмотрим?

— Да не нужно.

Я оглядывала стены со светло-изумрудной декоративной штукатуркой, светлые доски пола и пыталась представить, чем обставлю пространство, как буду сидеть у этого камина с книгой и бокалом вина, время от времени поглядывая в хмурые осенние небеса, прислушиваясь к шуму дождя… Идиллия. Которая почему-то все не вырисовывается в воображении. Возможно, всему виной головная боль от недосыпа и тревожное чувство, что что-то упускаю.

— Тогда в спальню, — произнес на ухо Влад и повел туда.

Мы остановились в проходе, и мое сердце оборвалось.

Огромная, застеленная шоколадно-коричневым бельем кровать и охровый плед, накинутый сверху, винтажная прикроватная тумба черного цвета, на ней ваза с алыми, точно кровь, розами. И лепестки.

Они были повсюду: разбросаны по центру кровати, по полу — дорожкой, ведущей к ложу. В носу и на языке осел этот запах, памятный по проклятому сну: остро-горький, густой и свежий.

— Прости. Мой помощник с флористом перестарались, — повинился вдруг Шикоренков, шагнув ближе к кровати, ведя меня за собой. — Я сам приберусь, раз уж это меня неправильно поняли.

Едва слышала его, словно завороженная смотрела, как мои туфли топчут лепестки, похожие на большие капли крови, шпильки протыкают их беззащитный шелк…

Лепестки под каблуками.

Влад убрал плед, стряхнул на пол набросанные останки цветов, подошел ко мне. Подняла на него невидящий взгляд. Что-то нужно было сказать, но язык не шевелился. Наклонившись, Шикоренков аккуратно отвел прядь волос, чувственно поцеловал меня в шею под ухом, обняв за талию, потом медленно разжал пальцы, стискивавшие кардиган на груди, коснулся губами каждого, с ожиданием глядя в глаза.

А я наконец представила свою жизнь здесь. С ним. День за днем дежурные или не очень поцелуи, пустые разговоры, вечная маска услужливой содержанки, секс по расписанию и регламенту, когда отдаешь лишь тело, а не душу. С тем, кто тяготит уже сейчас, кого не хочу и не захочу по-настоящему никогда. С тем, кто не подарит ни тепло, ни страсть, ни всего себя. Влад — будто форма, изысканная, но полая для меня. Он и меня, мои чувства поместит в аналогичную. Золотые интерьеры и союз, но в них я не буду счастлива, потому что на самом деле это клетка.

Лепестки под каблуками. Я топчу их, как годами безжалостно топтала чувства Лекса, не желая их замечать и одновременно принимая как должное. Лепестки — это и мои чувства. Я лгала себе в течение долгого времени, душила притяжение, обманывала, когда говорила, что ничто не ставлю на карту в игре с Шикоренковым. Ставила. Саму себя. Теперь Влад мой, неважно на какой срок, тут я сорвала джек-пот, как выразилась Хвостова, обеспечена до конца жизни в любом случае. Влад мой, но я больше не я.

Проиграла себя. Растоптала себя.

— Ты опять будто не со мной, — цокнул языком Влад и поцеловал.

Противно не было, лишь холодно и пусто внутри, лишь больно в сердце и голове.

Уперлась руками в грудь мужчины, заставив отстраниться.

— Я не с тобой, — произнесла, с горечью глядя в холодные голубые глаза. — И не смогу быть с тобой.

— Почему? — спросил, неприятно пораженный.

— Потому что уже, видимо, много лет люблю другого, — грустно улыбнулась. — Прощай. Мне надо идти, а ты достоин лучшей женщины, чем я.