Чтение онлайн

— Что есть, то есть, — рассмеялся он. Спросил, неожиданно посерьезнев:

— А ты была хорошей девочкой? Сдержала свое обещание? Написала Лексу?

Я отвернулась. Хорошее настроение мгновенно умерло.

— Нет, — ответила ровным голосом.

— Марин, едрит-мадрит! — В сердцах выругался Жук. — Вам надо поговорить. Если Лекс узнает, что ты сожалеешь и страдаешь…

— Ох, все! Не начинай.

Махнув рукой, я оставила кружку с недопитым кофе и отошла от этого энтузиаста подальше, занялась тем, что двигала и выравнивала специальные держатели-контейнеры, которые были впопыхах кое-как брошены на полки у левой стены.

Артем мало знал о ситуации. Говорила ему лишь о том, что причина разрыва во мне, я же стала и его инициатором, не распространяясь, не поясняя, с чего это вдруг. Точка зрения Романова Жуку вовсе была неизвестна, тот резко и зло обрывал все разговоры обо мне, не позволял ни слова произнести о том, что происходит в моей жизни. И понимала почему. Лексу все еще было больно…

А как больно мне… Впрочем, все заслуженно.

Тёма считал, что мне стоит все объяснить Романову, написать ему сообщение, раз уж звонить тяжело. В последний наш разговор опрометчиво пообещала сделать это, но слово не сдержала.

Боже, если бы Жуков только знал, как по сотни раз на дню смотрела в телефоне на номер Лекса, думая, что написать, душила слезы, а потом все бросала, проклинала и шла или работать, или гулять, или бегать, или убираться, или в магазин (в них особенно ненавидела ходить, те что у дома вообще клоаку напоминали)… Если бы он знал, что понятия не имею, как объяснить человеку, которого любишь, что в тот день ошиблась… Что вообще всегда ошибалась.

По-моему мнению, это вообще невозможно.

Какие слова подобрать для того, от кого потребовала немедленно избавиться от чувств, от кого ушла без оглядки, с кем все жестко оборвала ради нелюбимого, чужого, но богатого?

Никакие.

Как поверить девушке, которая всегда действовала ради своей выгоды, лгала и притворялась ради роскоши, продавалась за деньги?

Никак.

Где гарантия, что Лекс не станет думать: так, у нее не получилось с этим, но остался запасной аэродром — это я, и сколько времени пройдет до момента, когда она снова отправится в полет?

Нет такой гарантии.

Поэтому все останется так, как есть. Я не вернусь в жизнь Лекса, отпустила его. И рано или поздно он забудет, начнет заново с какой-то другой девушкой. Да, это смертельно ранит меня, сожаление и слезы станут причиной еще не одной бессонной ночи, но пусть.

Он правильно тогда сказал: нормально и логично желать любимому человеку счастья, даже если оно и не с тобой. Идеальный мужчина. Только идеальный и сильный способен отпустить того, кого любит безумно, понять его до конца. А вот прощение… Наверное, ему должно предшествовать искупление.

Установившуюся тишину нарушил стук задней двери. Кто-то вошел со двора и зашагал к нам в зал.

— О! Это мой незаменимый менеджер и партнер, — шутливо объявил Артем.

— Он самый, — буркнул знакомый голос. Я застыла, а сердце будто прыгнуло в горло.

Не может быть…

— Так, тут баннеры. Вот здесь — указатели. А вот в этой коробке — каталоги.

— Отлично. Сюда неси… Осторожно опускай… Смотри, кого я позвал в гости.

Не чувствуя своего тела, я медленно обернулась и наконец увидела пришедшего.

Лекс изменился. Другая прическа (коротко стриженные, почти под ноль виски и красиво причесанные волны густых волос на макушке), другая одежда (черное, классического кроя длинное пальто, черные слаксы и серый джемпер), другой взгляд (пристальный, ледяной, мрачный).

Я вдруг почувствовала себя дурнушкой. Кажется, впервые за всю свою жизнь. Давно забросила укладку, просто собирая волосы в низкий хвост, сегодня выбрала неформальную обувь, простые голубые скинни и красный свитшот с идиотским буквенным принтом, забила на макияж. Артему плевать, как выгляжу, мы же просто друзья.

— Привет, — выдавила севшим голосом и, робко улыбнувшись, отвернулась к полкам.

Лекс же промолчал.

Похолодевшие руки дрожали, а сердце колотилось. Кусая губу, обдумывала, как выйти из положения. Вот ведь чертов Жук! Вот же удружил, гаденыш! Припомню ему еще.

Но как же мучительно больно видеть Лекса и лишиться возможности коснуться его, прогнать холод из серых красивых глаз, заставить улыбнуться той самой светлой улыбкой, от которой всегда сладко сжималось что-то внутри.

Невозможно больно. Невыносимо. До истерики.

Глубоко вздохнув, я развернулась и, глядя исключительно на Артема (сверля его красноречивым взглядом), деловито произнесла:

— В общем, мне уже пора. Не буду вам мешать.

И направилась к стулу со своими вещами. Как назло, рядом застыл Романов, но успешно избегала смотреть ему в лицо.

— А ты и не мешаешь. Лекс так вообще на сегодня свободен, — ухмыльнулся белобрысый сводник за прилавком.

Подхватила куртку и начала одеваться, повернувшись к друзьям спиной, вздрогнула, когда кто-то (Лекс, кто же еще!) помог мне влезть в другой рукав.

— Романов, отвези девушку, не будь уродом, — насмешливо попросил Жук. — Ты видел, какое там светопреставление? А у нее и сумка тяжелая, кстати.

— Да не надо. Я справлюсь, — пробормотала, наклоняясь за шоппером с книгами. Но не успела: сумку за ручки уже поднял Лекс.

— Отвезу, конечно, — услышала рядом его спокойный голос, стиснула челюсти.

Все хорошо. Небольшая поездка. Чего я трушу? Мы даже не обязаны разговаривать друг с другом. А так хоть немного побуду с ним вместе. Воображу, что он кумир, а я — его скромная фанатка, отлично умеющая скрывать свое помешательство и влюбленность.

— Окей, — улыбнулся Артем, подмигнул мне. Паршивец. — Пока, ребят! Пишите письма, шлите деньги.

Лекс с моим шоппером направился к задней двери, я — следом за ним.

Все-таки такой деловой стиль ему не очень идет, будто прячет то мальчишеское озорство и легкость, которые всегда ощущала в нем, добавляет лет и опыта, какой-то громоздкости. Интересно, почему он решил так измениться? Очень надеюсь, что это не из-за меня.

Романов распахнул дверь, по-джентльменски пропуская меня вперед. Шагнула во двор, в рыхлый и сырой слой снега, прикрывший гравий, уперлась взглядом в серую Skoda Fabia.

— А где «Калина»? — вырвалось удивленное.

— Перегнал в гараж к отцу. Свое она отслужила. Да и привязанности, как выяснилось, нас губят.