Чтение онлайн

18 (43)

Когда милицейский УАЗик, подрагивая и дребезжа, сворачивал от магазина к пруду, Залежный Кирилл Мефодьевич увидел в боковом окне Валентина Ласкутова. Но не просто увидел, а столкнулся со сверляще-буравящим взглядом его прищуренных карих глаз. Отчего Кириллу Мефодичу стало не по себе: он почувствовал себя как-то плохо, муторно, и тут же у него ужасно заломило в висках. А через минуту, когда Валя остался позади, а в лобовом стекле машины, от качки, запрыгали люди, толкущиеся возле лежащего "не совсем" утопшего мальчика, голова у Залежного начала раскалываться от невыносимой боли так, словно кто-то мелко надробил стекло пивной бутылки и получившиеся крошки умудрился затолкать прямиком промеж извилин мозга Кирилла Мефодича!

19 (44)

От Верхних Устюгов Паша хорошо видел главную и единственную деревенскую дорогу. Она открывалась задолго до магазина и прямой лентой тянулась к просёлку, который сменял её, извиваясь по полю до самой речки Дульки, и далее, по её берегу.

Паша видел, как к далёкой толпе, что-то крича и размахивая руками, грузно переваливаясь, бежала какая-то женщина. Потом к магазину проехала белая машина, а за ней потянулась тёмная, – Паша сразу же распознал, что это за такие авто ездят по его деревне.

Когда последний автомобиль, сильно ковыляя на ухабах, спустился под горку к пруду, а поднятая колёсами пыль осела, Паша увидел фигуру мальчика. Он сразу же безошибочно и категорично понял – Валька!

Паша поднялся со скамейки и вяло направился к товарищу.

20 (45)

– Почему он лежит? Он что, совсем плох? – спросил Залежный, с превеликим мучением выбравшийся из УАЗа.

– Нет, – ответила Марья Тимофеевна. – Это я настояла. Так и ему легче, и мне удобнее осматривать.

– Понятно, – сухо сказал участковый. – Жить будет? – вдруг спросил он мрачно. И сам на себя подивился. Подобный цинизм был не свойственен натуре дородного, всегда обстоятельного и неспешного в движениях и действиях участкового.

– Он совершенно в порядке. Жить будет, – ответила Марья Тимофеевна, морщась на грубость. – И даже больше скажу, уже живёт!

– Ну-ну, Мари… не смотрите так. Всё понятно.

– Устали?

– Есть немножко.

– Так ли уж немножко? По вам не скажешь.

– Да?.. Извините.

– Может, вам чего-нибудь дать? Какой таблетки?

– Спасибо. Пока что как-нибудь обойдусь.

– Как знаете… а то…

– Нет, благодарю, не надо. Пока, во всяком случаи…

Кирилл Мефодич оглянулся на магазин – Валя всё ещё был там, но не один: к нему присоединился мальчуган, в котором участковый угадал никого иного как Пашу, Павла Дубилина.

И тут Кирилл Мефодич испытал новый приступ головной боли, и была она сильнее прежней – у него зашумело в ушах, потемнело в глазах. Он стал искать места, куда бы присесть. Ему показалась, что с ним вот-вот случится инсульт, – и это его, испугав, подавило.

21 (46)

– Где Марат? – спросил Паша, подойдя к Вале, всё это время остававшемуся на одном месте.

– Мне кажется, что он где-то там, – бесцветным голосом отозвался Валя и указал в сторону реки, на нечётную – нижнюю, ближнюю к ручью – сторону домов Нижних Устюгов.

– Согласен, – одобрил предположение Паша.

Это понимание пришло к мальчикам благодаря какому-то шестому чувству, до конца ещё неизведанному, неосвоенному ими, но уже не пугающему их и даже ставшему как будто естественным для них, – оно раньше почему-то было скрыто и недоступно, а теперь вот вдруг открылось в них и для них.

– Пойдём к нему? – спросил Паша.

– Пошли.

22 (47)

В толпе, продолжавшей искать участия во всех делах, что в этот день творились в деревне, произошёл раскол: в ней появились те, кому было некогда или лень, или неловко, уподобясь стаду, повинуясь общему порыву, всей гурьбой, опять брести к новому месту. Но таких было мало. И не такова была Макариха – она шла с народом, чтобы наблюдать за новым происшествием. Правда, Макариха не устояла против того, чтобы навестить свою козочку Маньку, так как путь к пруду лежал мимо лужка, где та паслась – надо было всего лишь раньше времени свернуть книзу.

Помахивая сереньким хвостиком, беленькая козочка по имени Манька безмятежно паслась возле ручья. Завидев хозяйку, спускающуюся к ней по проулку между дворов, она призывно заблеяла и побрела навстречу.

– Уй, ты моя радость! Узнала, узнала хозяюшку! Ну, иди, иди ко мне! – обрадовалась Макариха раннему свиданию со своей кормилицей и отрадой. – У меня для тебя всегда припасён гостинец. – Макариха выудила из обширного кармана халата кусок чёрствого чёрного хлеба и на ладони протянула его козе. – На… на… жуй… Вот умница, красавица, милая моя.

– Мееее-еее… – проблеяла та в ответ.

– Хочешь, я тебе наломаю веточек ивы? Хочешь, да?

– Ме-еее…

– Сейчас. Подожди чуток. Сейчас принесу.

23 (48)

Валя и Паша спустились от магазина до нижнего просёлка и повернули в противоположную от пруда сторону – к реке. И сделали они это вовремя, иначе бы на них накатилась толпа, движущаяся по деревне.

– А чего это там происходит? – поинтересовался Паша, кивнув в сторону людей, скопившихся под ивами возле воды.

– Да так… пустяки… – отозвался Валя. – Олег Шутилин свалился в воду.

– Да ну!

– Представь себе… какой разиня…

Мальчики сделали пару шагов в молчании.

– Это ты его? – как-то виновато, осторожно всматриваясь в товарища, спросил Паша.

– Было дело.

– Как же?

– Обычно.

– Понятно.

Они одновременно повернули головы к ручью и – остановились.

В буйной траве у ручью Макариха, привстав на цыпочках, тянулась за веточкой ивы. Коза Манька терпеливо ожидала угощения в десяти шагах от неё.

24 (49)

Бабка, которую все деревенские кликали не иначе как Макариха, подняла над головой охапку веток ивы и затрясла ими – листочки нежно зашуршали.

– Иду, милая, иду, хорошая!

Манька, не столько реагируя на её слова, сколько на звук листвы, рьяно завиляла хвостом и протяжно заблеяла.

– Уй, ты моя милая, – приговаривала бабка, пробираясь в высокой траве, осторожно ступая между ямок, насыщенных водой близкого ручья, – невтерпёж тебе, да? Сейчас… немножко осталось, потерпи. Вот – иду… иду уже…