Чтение онлайн

Ульрих усмехнулся.

— Да, возможно, — ответил он. — Красивая и умная женщина всегда меняет человека к лучшему. Особенно если ради нее пожертвовали и карьерой, и будущим… да всем, в общем-то. Но скажи, Инга, я тебя когда-нибудь обманывал? За те годы, что мы друг друга знаем, я хоть раз соврал тебе?

Я неопределенно пожала плечами — тем жестом, который подразумевает, что собеседник сам ответит на свой вопрос.

Да и вообще, какая честность может быть у инквизитора в отношении ведьмы?

— Ты манипулировал мной, — все-таки сказала я. — Ты использовал меня все это время.

Ульрих запустил руку в карман, негнущимися пальцами выцепил смартфон и пробежался по экрану. Машины свернули в сторону и быстро двинулись по идеально заасфальтированной стреле дороги.

Мы почти приехали.

— Вот, посмотри, — сказал он и протянул мне смартфон. — Вот что с тобой было бы, если бы я, как ты говоришь, тобой манипулировал.

Некоторое время я всматривалась в фотографию и не могла понять, что, собственно, вижу. А потом в сплетении огненных вихрей я различила простертые к небу руки и бледные женские лица.

Откуда-то из наступающих сумерек послышался гортанный вскрик шаманского бубна. Потом я услышала монотонные голоса, взывающие к земле и небу — они заклинали те силы, которые правили нашим миром задолго до появления людей. Во мне что-то задрожало и потекло туда, где огненные цепи соединялись над деревьями столбом ревущего пламени.

Я помотала головой, и наваждение исчезло — осталась лишь нечеткая фотография на экране смартфона.

Круг ведьм. Личный круг Ульриха Ванда, который давал ему силы. То, что я не стояла в нем, было неким капризом моего куратора — не верить же в то, что я ему действительно нравлюсь.

— Интересно, — сказала я, вернув ему смартфон. — Так к чему ты клонишь? Что я должна верить тебе, а не Виланду и Готтлибу?

Неужели он настолько глуп, что действительно на это рассчитывает. Меньше всего мне сейчас хотелось играть на одной стороне с куратором.

— Ты убедишься, что это единственная правильная вещь, которую ты можешь сделать, — произнес Ульрих, убирая смартфон. Как он не разбился, когда Виланд швырял по гостиной его хозяина — вот загадка. — Потому что если перед Виландом встанет выбор между тобой и сестрой… Как думаешь, кого он выберет?

Я прекрасно знала ответ. Разумеется, сестру, родного человека. Конечно, мне было горько от этой мысли, но я признавала ее правоту. И понимала, что Готтлиб может поставить Виланда перед подобным выбором.

— Разумеется, Киру, — спокойно ответила я. — И что? Выбирать родных — это правильно. Я как ведьма это понимаю и признаю.

Ульрих прикрыл глаза, словно ему надоел этот разговор. Машина свернула еще раз, и мы выехали к огромному пятиэтажному зданию, которое казалось каким-то ненастоящим, слишком ярким и современным в центре дикого леса.

— Выбирай тех, кто будет за тебя в любых обстоятельствах, — посоветовал Ульрих, не открывая глаз. Машины остановились возле главного входа, и я скептически осведомилась:

— Неужели тебя?

— Меня, — совершенно серьезно ответил Ульрих. — Кого же еще?

Нас разместили в общежитии для сотрудников. Моя комната была белой, с минимумом мебели и невольно напоминала о том, что в любой момент может превратиться в тюремную камеру, если я не буду слушаться хозяев «Имаго». На кровати лежал чехол с одеждой. Вся она — и нижнее белье, и брюки, и рубашка — тоже была белой.

Приведя себя в порядок в крошечной ванной, примыкавшей к комнате, я переоделась и решила выйти и осмотреться. Нас очень быстро провели из холла к лифту, так что я даже сориентироваться не успела. Но от здания веяло такой подавляющей властью и мощью, что я понимала: это очень серьезное место для серьезных дел.

И нам с Виландом придется постараться, чтобы не покинуть его вперед ногами. Или не стать теми, кому выжгут лобные доли мозга, как тем несчастным ведьмам.

Я выскользнула в коридор — длинный, белый, едва озаренный потолочными лампами. Судя по тому, какая тут была тишина, обитатели этажа уже легли спать. Если они вообще тут были. Я сделала несколько шагов в сторону лифта и заметила, что камера под потолком сразу же мигнула зеленым огоньком, отреагировав на движение.

Одна из дверей тотчас же открылась, и я услышала негромкий голос Виланда:

— Инга. Сюда.

Я послушно нырнула в его комнату. Свет там был приглушен, и Виланд, одетый в такой же белый костюм, как и я, казался похожим на привидение. Он обнял меня, и в этом движении было что-то такое, от чего я едва не расплакалась.

У меня все дрожало в душе, словно я стала музыкальным инструментом, и кто-то безжалостно рвал мои струны.

— Я испугался за тебя, — негромко признался Виланд. Его дыхание щекотало мое ухо, и мне наконец-то стало спокойно. Волнение улеглось — буря ушла, и можно было не волноваться о том, что случится.

— Все хорошо, — так же негромко ответила я. — Ну, развели нас в разные лифты, подумаешь…

Не знаю, сколько могла бы стоять вот так. Мне было ясно лишь одно: все то время, которое прошло с того дня, когда я очнулась в залитой солнцем палате, я нуждалась лишь в прикосновении к живому. К человеку, который примет меня и разделит мою боль.

— Что тебе говорил Ульрих? — поинтересовался Виланд. Я улыбнулась.

— Что тебе нельзя доверять. Что я могу положиться только на него. Что у Готтлиба какие-то планы на меня как на ведьму без регистрации.

Виланд усмехнулся.

— Ну разумеется. Я не ожидал ничего другого.

Я и сама не поняла, как мы оказались на кровати. Просто в комнате особо негде было сесть — и вот я уже лежу на покрывале в объятиях Виланда и смотрю, как возле лампы крутится мелкая мошка. Казалось, что весь мир сошелся в одну точку — в эту крошечную комнату — и мы с Виландом поплыли куда-то вперед и вверх, к звездным россыпям над лесом.

— А ты? — спросила я. — Готтлиб что-то сказал?

Виланд негромко рассмеялся. Прикоснулся губами к моему виску.

— Он предложил мне работу. Я узнаю все подробности «Имаго» и продолжу карьеру в инквизиции. Буду поставлять в проект особо одаренных ведьм.

Меня окатило ледяной волной, смывшей все живое тепло. Об этом говорит Арн Виланд? Человек, который ненавидел ведьм всю сознательную жизнь, который шел на все, чтобы их уничтожить?

Он так легко примкнул к «Имаго»? Или это цель, которая оправдывает средства?

— Я тебя не совсем понимаю, — призналась я. — Мне кажется, ты очень легко ко всему отнесся. Просто принял ситуацию и поплыл в ней, и это странно.