Чтение онлайн

Шли века, а идея Абрахаса так и не была реализована. Вроде бы надо вернуться, но гордость Абраксасу не позволяла. На смех подымут демоны. Оба они блуждали по миру и единственное, чем развлекались, так это «баранами». Так среди бесов называются люди, на которых бесы катаются, потешают себя. Сюда входят самые жестокие шутки. Иногда оба могли прикинутся людьми, найдут какого-нибудь, что не богу, ни Дьяволу не нужен, и давай водить его за нос, подталкивать на глупости или даже склонять к преступлению. Чаще всего это пьяницы. Как-то они прикинулись двумя красивыми мужчинами, которых встретил, вышедший из бара пьяный мужчина. Обоих мужчин звали Юрий (Кракс) и Роман (Абрахас). Они пригласили мужчину к себе, где забавлялись с ним, как с женщиной. Утром «баран» очнулся в заброшенной полусгоревшей лачуге, раздетым, среди мусора, во рту и в заднем месте клочки заплесневевшего синтепона. Рядом с собой два чучела с огорода, набитые этим самым синтепоном. Чертовщина так испугала выпивоху, что он, крестясь, схватив грязные штаны и куртку, выскочил из лачуги. Вокруг брошенная деревня. После двух часов пути, он у прохожих узнал, что находится в другом городе. Остался жив, но зарекся никогда не пить и с мужчинами не блудить.

Я как-то с ними «катался на баранах», но всегда мне почему-то приходиться быть то конем, то автомобилем, а они, оба – всегда два красавца, на мне разъезжавшие. Такие роли мне надоели.

Недавно Абраксасу, или Абрахасу, как он назвался Маше, пришла идея воспитать своего «апостола», который бы распространял власть Абраксаса через Белую магию или учение Нью-Эйдж. Люди, почитавшие такие философии, не нужны не богу, ни Дьяволу, так как такие стараются угодить всем – и одному и другому. Они готовы молиться всем богам, на всякий случай соблюдать верность всем подряд, чтить любые культы и у всех такие вызывают лишь брезгливость и отвращение. Если ты принял Тьму – значит ты занял сторону только Сатаны и немыслимо три дня в неделю ходить в храм и чтить Его врага.

Никто в Великой Бездне против не был. Хочет Абраксас править мусором – без проблем. Сам Абраксас, властолюбивый архангел, а ныне – бес, считал вполне возможным создать сильную империю из такого мусора. Даже Бафомет над ним за это смеялся. В «апостолы» он искал ребенка, обладающего талантами речи, умеющего говорить четко и прямо. Выбор беса остановился на Маше. Теперь он сам не знал что с этой Машей делать. Да, куда проще кататься на «баранах», чем воспитать кого-то для себя.

Примером для него служил сам Темный Повелитель. Абраксас восхищался этим Первым Ангелом из сотворенных и во всем хотел походить на Него. Он всегда является своего рода Отцом для верных Себе, опекает их, учит размышлять, искать себя, взращивает в них жесткость, подавляет сентиментальность, подавляет всякую религиозность и готовность во все верить, для чего часто обходится с ними сурово. Затем, когда личность избранного Им человека сформировалась, когда получен нужный характер, Сатана становится Отцом-Повелителем, а человек – соратником Повелителя. Но пока Абраксас видел перед собой лишь несносную девчонку, ленивую, любящую спать и всегда готовую нагрубить. Как у Сатаны получается отбирать себе достойных и их воспитывать?

Оба беса видели друг друга такими, какими были сотворены. Двое красивых молодых мужчин. Кракс высокий статный, темноволосый и бровастый, темноглазый, Абрахас светлый, голубоглазый, мускулистый, плечистый. Ангелы были созданы разными и красивыми, чтобы сотворивший их, всякий раз мог без конца хвалить сам себя за это.

– Что за глупые затеи! – высказывал раз за разом Кракс, лежа на нижней ветке дуба. – Темный Повелитель не был против твоего желания основать свой мир, но где? Здесь?

– Я еще не придумал, где, но зато у меня есть новый план. Маша станет «апостолом», который приведет ко мне других! – мечтал Абраксас стоя, облокотившись на мощный ствол дуба. – Но уж очень она ленива. Я искал девочку, которая бы могла уверенно говорить и выражаться.

– Вот она и выражается, – посмеялся Кракс, сложив руки за голову и болтая свисшей ногой.

– Так противно смотреть, как ты подражаешь человеку, – поморщился Абраксас.

– Не противнее, чем видеть тебя в облике вороны.

– Ворона, – поправил тот.

– Подрастет, красивая будет! – мечтательно сказал Кракс. – Я, может, женюсь на ней. Темный Повелитель планирует пустить бесосупружество среди людей. Я как раз жду такой возможности. Среди людей так много красивых девушек. Видишь, какой я красивый!

– Ну да… – ухмыльнулся Абраксас. – Красавец…

– Так ты чего приперся-то? Жаль мы друг у друга не можем читать мысли, – спросил Кракс, глядя с ветки на друга.

Абрахас решил попросить друга осторожно.

– Понимаешь, Маша очень географию любит. Ты сам об этом знаешь. Есть у меня идея, как ее заинтересовать. Пусть поуправляет чем-нибудь стихийным…

– И где мы возьмем стихию, которой нам позволят управлять?

– Ну… ты… мог бы…

– Иди в жопу! – Кракс перевернулся на спину и уставился ввысь, видя врата от Царствия Отца и хаос душ, устремленных к нему. Смотреть на это было ему столь же привычно, как живому человеку на людей, бегущих в открывшийся отдел спиртного после новогодних праздников.

– Ну, пожалуйста, друг… – молил Абрахас.

– Нет!

– Кракс! Ты мне друг или на тебя сверху насрали? Ты поможешь мне или нет?

– С чего мне тебе помогать? Твои идеи – сам их и трахай!

Абрахас уходя кричал:

– Когда я добьюсь успехов, когда будет Армагеддон, возможно я позволю тебе служить мне ковриком, взамен на существование. Сиди дальше, желуди свои с дуба перебирай, пока я не срубил его!

– Сгинь! – крикнул в его сторону Кракс, подскочив на ветке и сидя на ней, запустил в друга ветром. Тот ответил тем же и дуб еле удержался корнями.

– Петух!

– Дубоеб!

Утром Маша проснулась, сделала потягушеньки и оглядев избу, увидела красивый букет роз на столе, а рядом записка и торт. Маша спрыгнула с ложе-очага и подбежав к столу, схватила лист. Красивым почерком на нем было написано: «Это для тебя. Абрахас». Девочка взяла букет в руки и, вдохнув аромат цветов, почувствовала себя настоящей женщиной, которой уже дарят такие шикарные букеты. Опустив букет в кувшин с водой, она умылась и приготовилась пить чай. Самовар был горячим. Каша тоже. Но не до каши! Маша тут же взялась за поедание торта. Из какой кондитерской был взят вороном торт, девочку не интересовало. Жуя торт, она раздвинула шторки и открыла окно. В избу влетел свежий утренний воздух и пение лесных птиц. Внимание Маши привлек высокий и стройный мухомор с яркой красной шляпой на тонкой ножке. Он торчал на бугорке среди травы и грелся на солнышке, лучи которого проникали сквозь ветви.

Маша не сразу заметила, засмотревшись на гриб, а когда заметила, едва тортом не подавилась: огромный пузатый кот, весь черный, с авоськой наперевес, шел переваливаясь прямо к избушке. Он был с метр ростом и шел на задних лапах, глядя прямо на испуганную в окошке девочку. Скоро этот нежданный гость уже постучался в двери, промурлыкав:

– Кто-кто в теремочке живет? Кто-кто в невысоком живет?

Маша сидела спрятавшись под столом и дрожала. Дверь открылась и в избу вошел пушистый кот.

– Так-то тут гостей встречают – из под стола выглядывая? – кот нагнулся и заглянул под стол черными кошачьими глазами. Маша дрожала от страха, не в силах ничего ответить.

– Меня зовут Кракс. Я лесной ученый кот. Я друг твоего павлина Абрахаса. Живу неподалеку на дубе. Могу к себе пригласить, если ты согласишься сидеть на ветке.

Маша постепенно перестала его бояться. Навстречу страху пришло удивление. Она вылезла из-под стола и села нерешительно на стул около чашки с куском отрезанного торта. Кот запрыгнул на стул напротив девочки, где на спинке обычно сидит Абрахас и развязал лапами авоську. Из нее он извлек связку свечей.

– Это тебе. Я знаю, что у тебя их осталось пять, а тут целых тридцать.

– Спасибо, – шепнула Маша. – Ты друг Абрахаса?

– Да, этот павлин мой друг. Пока он обхаживает городские помойки с друзьями, я решил прийти познакомится. Как тебе тут живется с ним?

– Хорошо, но я не могу понять его уроков.

– Что так? Наверное, он мучает тебя всякими неинтересными словами? Я так и думал. А ты не хочешь попробовать вызвать тучу с дождем?

– А это возможно? – Маша зажглась.