Чтение онлайн

Ждан замер с раскрытым ртом.

– Ну и голова у тебя, Данилыч! Ну и голова! Яко у думного боярина! Ни с какой стороны не подкопаешься! Э, кто там еще в палаты ломится?

– Да энто, тута до государева воеводы вой на службу пришел наниматься...
– ответила просунувшаяся в дверь лохматая голова.

– Нет, Ждан. Не будет мне сегодня спокою. А ты это, воя-то зови... Как зовут тебя, добрый человек?

– Рогдаем меня знают.

***

***

Спустя две недели. Выселки, лесной дом

На дворе жарко, даже коза забрела в тенёк плетня, да там и улеглась. В доме хорошо, прохладно, пахнет топленым молоком и кашей. Степанида степенно расправила платье, выложила на стол угощение, пирог с малиной. У печки орудовала ухватом воструха, гремела горшками и шмыгала носом.

– Вот ведь... и не первый раз, и не первый год деточку отдаем... А все равно, - воструха утерла нос передником, - жалко!

– Кого жалко-то? Поляну?
– Степанида принялась резать пирог и расставлять миски.

– Чего её жалеть, Поляну-то, былась тут намедни, цветет! Все у ней ладно. Муж-то с посольством к басурману уехал, да ты, верно, знаешь, с твоим же вместе и отправились. Мы себя, Степушка, жалеем. Нам без нее скушно. Прикипаем мы сердцем к деткам. Мальчиков-то пораньше отдаем, лет эдак в шесть, младенчиков сразу в добру семью подкидываем, а вот девок малых рОстим, потом замуж...

– А в селе бают, что на самом деле она - потерявшаяся пятнадцать лет назад боярина воеводы Евпатрида Собакина дочка! Что, что ты улыбаешься? Знаешь что об этом?

– Конечно, знаю. Что мы, не знаем, чьих деток рОстим? Мы ж и старались, вон корогуша и языкам разным обучал, и про страны заморские сказывал. Как положено учили, как боярыню - и грамоте, и золотом шить, и хозяйство вести, и кружева разговора плести...
– воструха лукаво улыбнулась.
– Ладная сноха Иван Данилычу досталась. А вот мы одни опять. Младший, что ты носом водишь? Чуешь что?

Из-за печки вылез заспанный и заплаканный воструха-младший.

– Чую, лешак к нам идет... Да не один, русским духом пахнет!

Воструха-старшая замерла с горшком в руках. Спустя несколько мгновений дверь отворилась, и нате вам: на пороге возник леший, на этот раз в образе низенького добродушного старичка, да не один...

Рядом с ним, в простом сарафанчике, босая да чумазая, прижимая к груди почти насмерть придушенную в объятиях белку, стояла девчушка лет трех. Темноволосая, кудряшки из косичек торчат, слезинки еще на щечках не высохли.

– Вот привел... то Арины-покойницы дочка, - леший со вздохом потер нос.
– У родни дальней жила, да, видать, лишний рот...

– Они зы-ые, вина напюся и деуся, - прошепелявила девочка, - а я к маме хочу...

Губки опять задрожали, а глазки слезами наполнились. Белка же, почуяв, что мертвая хватка плена ослабла, рванула из последних сил и вмиг оказалась на потолке за стрехой.

Обитатели выселок подскочили все разом:

– А кто такой хорошенький к нам пришел? Как? Василиса? Власенька, - тут же перевернула на похожее имя девочки воструха, - Власенька красавица, а Власенька кашку с молочком будет?

– А вот у меня смотри что есть - куколка, в сарафанчике!
– это воструха-младший быстро смастерил куколку из соломы.
– А еще барашка могу... И лошадку с повозкой...

– Ах ты тварь негодная! Ку-у-уда сбежала?! А ну, быстро вернись к Власеньке! Не видишь, ребенок не натешкался!
– это леший, белочке. Последняя, вздохнув чуть ли не по-человечески, медленно спустилась и примостилась на плече у девочки.

В неприкрытую дверь задом протиснулся корогуша.

– Ой! Ко-отик!
– Власенка расплылась в улыбке.

– О-о-о!!! Я КОРОГУША! Корогуша, не котик! Не...

– А ну, - это домовушка вылезла, - помолчи-ка! Дите не пужай! Не кот! Надо будет - и ослом побудешь. Эка невидаль! Смотри, девочка, это ки-и-иса, а что киса тебе принесла? Давай, давай, расчехляй свою суму, порадуй ребенка-то...

– Щщас расчехлю, куда ж денусь... Эх, надо было свистулек у Кости прихватить... А чего второго-то дитенка не пущаете? Совсем свихнулись?

– Второго?
– воструха-старшая, с умилением.

– Какого такого второго?
– воструха-младший, с удивлением.

– Дитенка?
– это домовушка, поводя длинным носом по сторонам.

– Где?!
– Степанида, подскакивая с лавки.

– Как второго?! Не видал я...
– леший, пеньком застыв.

Степанида выскочила во двор и быстро вернулась, легонько подталкивая впереди себя парнишку лет шести. Парнишка был предельно серьезен и вооружен внушительным дрыном.

– Ну и кто ж ты будешь, Аника-воин?

– Я не Аника, я Федор.

– А, Федор, значит. А супротив воина ты, значит, не возражаешь?

Федор в ответ сосредоточенно посопел.

– А что ты делал у нашего крыльца, воин Федор?

– Ваську шел спасать.

– Ага... спасать, значит...

– Феенька! Они холосые, яеенька мне велоску поалил...

– Да как ты нашел нас, Федор?

– Вестимо как, по следам, - парнишка по-взрослому пожал худенькими плечиками.

Местные обитатели переглянулись озадаченно, ведь за кромку просто так обычному смертному ходу нету.

– А чьих ты будешь, Федор?

– Я крепостного барина Лисовского, крестьянина Антипа, сын. Васька у нас живет. Её мамка сводной сестрой моему батьке была. А к батьке я больше не пойду. Он Ваську в лес свез...

– Яенька Атип мне велоську овесял. Но я потелялася, а яенька есий велоську поалил, - пояснила Власенька.

Все озадаченно молчали. Нет, что-что, а детей в лесу «теряли», особенно неродных, такое встречалось. Но чтоб почти взрослый парень сам через кромку прошел, да еще следы лешего читал - такого никто не помнил.

Первой пришла в себя воструха.

– А ну, марш все за стол! Дети - рукомойник там. Стеша, с чем там еще у тебя пирожки?

– Сейчас, вот, с зайчатиной да с капустой.

***

Лесной хозяин огладил седую бороду.

– Да... небывалые дела на кромке творятся! Надысь новый богатырь земли русской народился... А сегодня будущий хранитель, видать, пожаловал. Да и то верно, мельник-то стар уже, тоже на покой хочет...

– Что ты говоришь, дедушко? Это ты о Федоре, что ль?
– домовушка кивнула в сторону спящих на печке детей.