Чтение онлайн

— Нет! — побледнев, как выбеленное плотно, выкрикнула жена батрака и едва не выронила дитя из рук. — Не отбирайте кормильца, добрые господа! Я тоже согласна принять наказание! Пусть зачтут ему шесть монет! Смилуйтесь, добрые господа!

Она униженно упала на колени, бездумно баюкая расплакавшееся дитя. Другие дети тоже расхныкались, испуганно хватая мать за ветхий балахон. Батрак, бледный как сама смерть, мял в руках шапку и ожидал своей участи.

— Что ж, я не зверь какой. Раз женщина просит… — милостиво кивнул Милдред и щелкнул пальцами в сторону палача, — приступай.

Толпа односельчан стояла как мертвая — все молчали. Никто не заступился за горемыку, хотя бы за его несчастную жену. Я не стала смотреть, как с бедняги сдирают одежду и заковывают в колодки. Не думая ни о чем, отыскала Энги, вцепилась руками в ремни на его подлатнике и спрятала лицо у него на груди. Энги молча обнял меня и крепче прижал к себе. Когда с площади раздался свист плети и сдавленные крики, смешанные с женским плачем, визгом детишек и дружным оханьем толпы, я с силой прижала к ушам ладони.

Как ни старалась я заглушить жуткие звуки, но, когда настала очередь женщины, ее пронзительные вопли врезались мне в уши. Мое лицо было мокрым от слез, но сделать я ничего не могла — такая же доля могла ждать и меня, если бы не Энги.

Когда звуки стихли, кроме болезненных стонов несчастных батраков и громкого рева их детей, Энги так же молча отстранил меня и утер холодными пальцами слезы на моих щеках. А затем опасливо оглянулся и развернул спиной к себе, еще и подтолкнув слегка между лопаток. Боялся, что люди увидят и болтать о нас станут? Но ведь им будет чем позабавиться, обсуждая сегодняшний день. Я с ненавистью посмотрела на красивое лицо Милдреда и ужаснулась еще больше: его глаза буквально горели нездоровым возбуждением, когда он провожал ими провинившуюся женщину. Бедняжка не могла держаться на ногах, ее под руки волокли прочь слуги из Старого Замка; на грубой нижней рубашке со стороны спины виднелись кровавые полосы.

— Гилль Тильдесон, скорняк, и его семья! — тем временем выкрикнул глашатай, заставив меня вздрогнуть и перевести взгляд.

Имя Гилля до сих пор больно резало по сердцу — мой грех, сколько ни замаливай, так и останется камнем лежать на душе. Сухонькая старушка Линне с дочерью Гридой вышла к столу, опираясь на клюку: ее слегка пошатывало то ли от холода, то ли от перенесенного недавно горя.

— Нет больше Гилля-то, кормильца нашего, — прошепелявила она жалобным голосом. — Был, да помер на минувшей седмице. Сынков моих уж второй год как нет, в битве за короля нашего, храни его Создатель, головы сложили. Вот только мы с дочкой остались, не обессудь, благодетель.

Данник недовольно насупился и вперил тяжелый взгляд в старушку.

— Вот как? Прямо перед уплатой подушного и окочурился?

Старуха Линне открыла беззубый рот и схватилась за сердце, а из толпы послышались робкие крики: «правда!», «так и есть!», «помер Гилль!».

Данник сузил глаза:

— А не плутуешь ли, старая? Чтобы подать не платить? Твой-то старик весь минувший год воздух портил, а тут так вовремя помер!

— Отчего не платить? — поднял густую бровь Милдред, принимая от слуги чашу с горячим вином. — Пусть платит.

От этих слов растерялась не только Линне, ошеломленно схватившаяся за руку дочери, но и сам данник, недоуменно глянувший в сторону правителя.

— Это как же, милорд? С мертвых душ подати собирать?..

— Так ведь сам говоришь — он прожил весь год. На моей земле прожил.

— Но ведь это не по закону, милорд…

— Если законы позволяют людям плутовать, это плохие законы. Придумаем новые, — Милдред сделал глоток из дымящейся чаши и обратился к Линне: — Добро-то, поди, весь год вместе с покойным наживали! А теперь думаешь себе оставить его долю?

— Да какое добро, благодетель? — всплеснула Линне сухой ладошкой и затряслась, что осиновый лист. — Убыль одна. Болел он, сердешный. Доходу от него никакого не было! Да и пил он!

— Так это ты его и споила, старая? — забавлялся Милдред, наблюдая за усиливающимся страхом старушки. — До смерти? Признавайся!

— Святой Создатель! — Линне осенила себя знамением. — Как бы я могла! Всю жизнь ведь с ним прожили, душа в душу! Это ведьма окаянная его заморила! До смерти зарезала!

Я стояла ни жива ни мертва, не решаясь вздохнуть. От мороза зябло тело, но горькие слова старухи холодили душу.

— Ведьма? — Милдред заинтересовался так, что подался вперед. — Что, настоящая?

— Как есть настоящая, добрый господин, — залопотала Линне и впилась в меня недобрым взглядом. — Вон она, чтоб ей пусто было!

Милдред рассеянно обвел взглядом толпу.

— Пусть выйдет да покажется, какова из себя.

Чьи-то руки потянули меня за рукава, толкнули в спину; я невольно углядела в толпе Ираха, который сочувственно проводил меня взглядом и крепче прижал к себе сына Свейна. Ну, вот и нашла меня моя расплата.

— Что мешкаешь? — повысил голос Милдред. — Или колдовать вздумала? Не старайся, меня твое колдовство не возьмет: я с детства от порчи заговорен.

Я поторопилась подойти к столу и низко поклонилась правителю.

— Я не колдую, господин. Не ведьма я, это неправда.

Усилившийся ропот толпы за спиной не служил мне хорошую службу, и я совсем пала духом. Так и чудилось в нестройном гудении голосов: «ведьма! ведьма! сжечь ее!»

— Как не ведьма? Вот эта добрая женщина говорит, ты ее мужа со свету извела.

— Я не хотела, — осипшим от страха голоса выдавила я. — Нездоровилось ему. Животом маялся. Я хотела помочь, но не сумела…

— Так помогла, что меня без кормильца оставила! — заголосила вдруг Линне. — Вот пусть она и платит за моего мужа, окаянная!

— Цыц! — строго прикрикнул на нее данник, и старуха умолкла.

— Не ведьма, говоришь? — Милдред внимательно оглядывал меня, прищурив синий глаз, а затем обратился к даннику: — Не помнишь, как там ведьм проверяют? Расплавленным серебром? Каленым железом? Или в проруби ее искупать с камнем на шее?

Я похолодела и пошатнулась, не в силах поверить своим ушам: они это всерьез?

— Она не ведьма! — крикнул из толпы громкий голос, дрожащий от гнева. — Лжет старуха! Илва и правда помочь хотела. Знахарка она, от хворей лечит.

Милдред встрепенулся и нахмурил брови, вглядываясь в толпу.

— Энгилард? И ты здесь! Что ж, выйди да встань перед судом, раз слово взял.

Толпа притихла, и вскоре вперед вышел Энги, оттесняя меня плечом.

— Повтори, что сказал.

— А и повторю. Эта девушка — не ведьма. Она людям помогает. Ни разу не видел, чтобы она колдовала.