Чтение онлайн

Он повернулся, чтобы уйти, но она удержала его.

— Я ничего не скажу им. Ничего такого, что могло бы повредить вам, Клейборн.

Он издевательски рассмеялся:

— Сама доброта! Мой нежный ангел-хранитель! Отважная героиня, спасающая мою душу от дьявола в обличии сэра Беркли, сидящего на груде бобровых шкурок! Мне бы хотелось задушить вас. Или пристрелить из той самой аркебузы, что торчит вон из тех кустов. Судя по тому, как дрожит дуло, там прячется ваш отец. Он, верно, думает, что я взял вас в заложницы. Или говорю о своей любви. Или делаю из вас предательницу… К черту! Дайте мне уйти.

Но она не отпустила его. Дрожа от гнева и стыда, с глазами, полными слез, девушка снова заговорила:

— Я никогда не желала тебе зла, Ланс. Ты надсмеялся надо мной, над моей любовью. Ты сделал из меня дуру, заставив поверить в храброго, благородного Усака. Боже, какой дешевый маскарад! Ты унизил меня. Это я чувствую себя вывалянной в грязи. И по твоей милости! Я ненавидела тебя, Ланс, потому что презирала себя. Но я никогда не желала тебе зла. Боже, как я ненавидела тебя, Ланс Клейборн! Кем бы ты ни был и что бы ни скрывал от меня, знай это. Господь создал тебя таким, каков ты есть. И возможно, когда-нибудь Он вернет мне самоуважение!

Внезапно она повернулась и бросилась бежать к дому. Ланс пошел было за ней, но остановился и, опустив голову, направился к лесу.

Казалось, даже совы насмехались над одиноким всадником, возвращавшимся по лесной тропинке домой. Он же не слышал их издевательских криков, стараясь думать о политике, Бэконе, губернаторе, отце… о ком угодно, кроме некоей девушки, перед которой он был виноват. Но, видимо, сама природа устроила Ланса Клейборна так, что ему не суждено было отрешиться от мыслей об Истер Уокер.

Какое-то время Ланс никуда не выезжал из замка Клейборна. Отец попросил его объездить двух норовистых жеребцов, и он полностью отдался этому занятию. Но и работа не принесла покоя его измученной душе.

Торговцы из Джеймстауна и Кикотана привозили новости о волнениях в восточных поселках. Похоже, у Бэкона и там было много сторонников. Противники губернаторского совета горячо спорили, что ожидает их генерала, если тот вернется в Джеймстаун. Джекоб Кэпп утверждал, что его ждут неминуемый арест и виселица. Макнейр из Эдинбурга возражал ему, что сэр Вильям никогда не осмелится применить силу к столь прославившемуся джентльмену и, напротив, ласково встретив его, вновь предоставит ему место в совете.

— Как член парламента он опасен Беркли, — настаивал шотландец. — Но в верхнем эшелоне власти, в совете, Бэкон ничем не сможет повредить ему, потому что никогда не соберет большинства голосов.

В воскресенье прихожан джеймстаунской церкви больше занимали слухи и сплетни, чем проповедь. Бэкон явится на ассамблею с толпой своих наемников и всех там перебьет… Нет, просто заставит принять новые законы… Бэкон совершенно разорен, и губернатору не составит труда просто купить его… В Глочестере формируется армия добровольцев для разгрома Бэкона… Нет, там такой же заговор, как в Нью-Кенте и Энрико… Король скоро пришлет войска, и поведет их сам губернатор…

Ланс рассеянно слушал болтовню вокруг себя и уже собирался уйти из церкви, когда взгляд его упал на скамью Уокеров. Девушка была там, бледная и, как показалось Лансу, немного напуганная.

Она повернула голову, и их глаза встретились. Обида и гнев Ланса мгновенно исчезли: в ее взгляде он прочел отчаянный призыв к осторожности. Эд Уокер подремывал, Алан Уокер сосредоточенно слушал проповедника и, когда тот произнес заключительную фразу: «И да прибудет мир в сердцах ваших. Аминь», мрачно кивнул.

Ланс согнал муху с рукава, уронил Псалтырь, поднял ее и шумно опустился на скамью. Справа на него с явным неодобрением смотрела миссис Драммонд. Направляясь к священнику за благословением, она наградила таким же взглядом Истер Уокер.

Девушка снова посмотрела на него. На этот раз он ясно прочел в ее глазах: «Я хочу, чтобы ты пришел. Мне необходимо увидеть тебя». Первым побуждением Ланса было сделать вид, что он ничего не понял и отвернуться, но в ее взоре сквозила такая мольба, что юноша сдался и едва заметно кивнул в ответ.

Дождавшись, когда Эдвард и Алан направился к амвону, Ланс быстро подошел к Истер, и они обменялись несколькими торопливыми фразами:

— Ваш отец… — спросила она. — С ним все в порядке?

— Да. Его нет в церкви лишь потому, что он занят. Муштрует новобранцев сэра Генри.

— Но сегодня же воскресенье…

— Воскресенье или нет, рекруты для него прежде всего.

— Передайте ему, что мой отец сегодня приедет в замок Клейборна.

— А вы?

— Нет. Я останусь дома.

— Дома… для меня?

Немного поколебавшись, она ответила:

— Да.

Они вместе вышли на улицу, и Ланс помог ей сесть на лошадь.

Он не смотрел ей вслед. Его беспокоило смутное подозрение: почему Алан Уокер предупредил о своем предстоящем визите? Почему он должен предупредить отца?

Сидя на неудобной ступеньке крыльца дома в Галл-Коув и слушая Истер, Ланс чувствовал себя совершенно несчастным. Она была холодна и говорила лишь о деле.

— Мой отец, — заявила Истер, — вновь решил вернуться к вопросу, с которым ваш отец явился сюда этой осенью. Если вы помните, речь шла о союзе между нашими семьями. Тогда он был отвергнут. Сейчас мой отец решил по-другому.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду лишь то, что сказала, — нетерпеливо перебила его она.

Он проглотил ком в горле и спросил:

— Значит, теперь вы согласны?

— Нет! — вскричала Истер. — Отец говорит от своего имени, а не от моего!

— Но…

— Я скорее умру! Позвольте мне объяснить вам кое-что, и тогда между нами не будет недомолвок. Вам пора понять, Ланс, что мы с вами оказались в центре событий, которых не понимаем. Вы стали важным лицом в колонии благодаря своему знанию Запада, дружбе с Бэконом, мастерскому владению оружием, состоянию… Но эти же самые ваши… достоинства и сделали нас объектом интриги. Вы нужны губернатору. Он проверяет вашу лояльность, потому что сомневается в ней. Я же — лишь орудие, инструмент, каких у него сотни. Моего согласия никто не спрашивал.

Он молча слушал.

— Я хочу объяснить вам все, потому что вы должны мне помочь. Понимаете? Мне кажется, я знаю вас лучше, чем вы можете себе представить. Вы не из тех, кто в силу политических обстоятельств способен взять себе жену против ее воли. Я же не слепа! Ваш наряд и манеры лесного жителя не обманули меня, хотя, признаюсь, и взбудоражили мое воображение.

Он не проронил ни слова.

Истер Уокер вздохнула.

— Как всегда, я слишком много говорю. — Она поправила растрепавшиеся волосы.