Чтение онлайн

Созданная оккупантами администрация начала свою деятельность с издания различного рода распоряжений: «закрыть школы и сдать учебники», «уничтожить все книги по русской истории, изданные начиная с 1917 года», «сжечь портреты коммунистических и большевистских деятелей», «изъять имущество, вещи, мебель и сельхозпродукты у населения, захваченные им при отступлении Красной армии»; «запретить самовольный порез скота». Виновные штрафовались на суммы от 100 до 1000 рублей. На оккупированной территории оставались в ходу советские деньги. Однако были введены и оккупационные марки. Одна марка по установленному оккупантами курсу приравнивалась к десяти советским рублям.

Одним из первых было опубликовано требование: «Всем гражданам рабочим и служащим деревень на основании приказа Верховного командования германской армии немедленно переизбрать уполномоченных общих дворов от каждой деревни, каковым срочно явиться в Себеж для получения инструктажа. За неподчинение приказам в трехдневный срок половина деревни будет сожжена и половина граждан расстреляна». Это были повторные выборы уполномоченных, то есть старост деревень. Повтор мероприятия объяснялся тем, что во время проведения первых выборов на должность старост деревенскими сходами были избраны уважаемые населением люди, как правило довоенные советские активисты.

В городе Себеж и поселке Идрица для удобства управления на каждой улице был назначен староста, которого, как и в дореволюционные времена, стали называть «квартальным». Обязанности у них были жандармские: следить за строгим соблюдением приказов немецких властей, доносить на подозрительных лиц, выявлять коммунистов, комсомольцев и советских активистов. Ну и разумеется, оказывать помощь оккупантам в ограблении местных жителей, так как вступила в силу их новая налоговая политика. Население обязано было платить налоги на собак, кошек, количество печных труб в доме и т. п. Например, объявление под заголовком «Берегитесь пожаров» гласило: «Раньше в деревнях исправляли и очищали дымоходы от сажи обычно сами домовладельцы. Теперь же, по распоряжению Германского командования, эту работу будут производить специалисты-трубочисты, которых должно содержать волостное правление. На содержание этих трубочистов каждый домохозяин должен внести в кассу волостного правления по 4 рубля с дымохода в квартал или 16 рублей в год. При нормальной топке дымоходы подлежат очистке не реже одного раза в квартал. О выполнении работы выдается установленная квитанция». И все это происходило в то же время, когда десятки деревень сжигались карательными отрядами вместе с населением.

Запреты и указания издавались одно за другим. «Согласно распоряжению Германского командования население от 16 до 65 лет (мужчины) и от 16 до 60 лет (женщины) обложены поголовным налогом по 100 рублей». «Сдача населением молока проходит крайне неудовлетворительно. В июне в среднем от каждой коровы сдано 10 литров вместо 60… Кто не выполнит приказа по госпоставкам, будет отправлен в лагерь». «Все жители, которые имеют кур, обязаны в неделю сдать с каждой куры по 2 яйца хозяйственной комендатуре. За неисполнение налагаются денежные штрафы или же будут отбираться куры. Распоряжение вступает в силу со дня опубликования. В связи с этим напоминается крестьянам о ранее опубликованных объявлениях о госпоставках».

В «Памятке для ведения хозяйства в оккупированных восточных областях» указывалось: «Завоеванные восточные области являются хозяйственной территорией. Земля, весь живой и мертвый инвентарь… являются собственностью германского государства».

Хозкомендатура наладила в поселке Идрица работу льнозавода, куда приказала доставлять лен, выращенный в колхозах в 1941 году, занялась восстановлением работы колхозов и совхозов. Кроме этого, себежская и идрицкая хозкомендатуры через своих чиновников в волостных управлениях стали изымать молочную продукцию у населения и организовали работу нескольких маслосырзаводов. Под надзором полицейских была организована уборка урожая на колхозных полях и засев озимых под урожай будущего года. В качестве платы выделялась часть зерна и овощей, например каждое 20-е выкопанное ведро картофеля.

Прекрасная природа и озера Себежского района манили сюда немецких генералов и крупных чиновников на рыбалку и охоту. Себежская комендатура обеспечивала им этот отдых. Чтобы гарантировать начальству спокойное времяпрепровождение на лоне природы, каждый раз перед его приездом солдаты и полицейские прочесывали леса и кустарники, устраивали дневные и ночные облавы и обыски в деревнях, хватая всех, кто вызывал подозрение. Людей, пойманных в лесу, расстреливали на месте.

Немцами было предоставлено преимущество бывшим собственникам, которые возвращались в свои дома и занимали посты в администрации. «Слуги нового порядка» надеялись присвоить себе часть земли, предприятия, магазины, мельницы и т. п. Они стали не только помогать захватчикам проводить грабежи, но и сами тащили все, что только попадало им под руку.

Немцы как щедрый дар преподнесли населению разрешение открыть кустарные мастерские. Они всячески поощряли частнособственническую инициативу. Довольно быстро возникли различные артели и мастерские: сапожные, портняжные, бондарные, слесарные, жестяные, кузницы. Многие из жителей города Себеж и поселка Идрица рассуждали, что лучше что-то мастерить и таким путем добывать средства на пропитание, чем работать в учреждениях оккупантов. Но некоторые сразу же ухватились за возможность нажиться на чужой беде, открывая магазины и продавая в них товары по баснословным ценам. Была организована сеть маленьких торговых точек с мелким галантерейным товаром: иголками, булавками, расческами, брошками. Причем они были еще советского производства. Из Германии ничего не завозилось. В деревнях начали промышлять самогоноварением, чтобы при случае откупиться им от полицейских или немецких солдат.

Окончательно оккупационная администрация была сформирована в Себежском и Идрицком районах к осени 1941 года. Административно-хозяйственный аппарат был предназначен для осуществления двух основных целей: подавления сопротивления населения и ограбления территории. В Себежском и Идрицком районах наладили свою работу: полицейские управы, команды и отряды; жандармерия; карательные группы и отряды; гестапо; отделы полиции безопасности и криминальной полиции СД; учреждения СС; учреждения тайной полевой полиции (ГФП); оперативные подразделения группы «А»; карательные зондеркоманды (айнзатцгруппы); военно-полевые и хозяйственные комендатуры; органы гражданского управления. Город Себеж и поселок Идрица были превращены в военные городки. Солдат, гестаповцев и полицейских здесь стало не меньше, чем мирных жителей.

К концу 1941 года только в Себежском, Идрицком и Красногородском районах немцы создали 38 карательных гарнизонов и полицейских пунктов.

Люди затаились, боялись делиться мыслями вслух. Жили в это время по принципу: словами горю не поможешь, а беду навлечешь. Конечно, ко всему можно привыкнуть, многое можно стерпеть, но жизнь в оккупации для большинства людей превратилась в томительное ожидание чего-то лучшего, ожидания прихода своих войск. Все вокруг казалось чужим и враждебным. Местные жители почти перестали общаться друг с другом, сидели по своим домам. Лишь мимо их окон, грузно топая коваными сапогами и приводя женщин и детей в трепет, то и дело проходили немцы и полицейские. Люди еще не знали, что самое страшное впереди…

Днем и ночью через Себежский и Идрицкий районы в сторону фронта шли машины, танки, конные повозки, эшелоны. Оккупанты везли на восток, к Москве, и на север, к Ленинграду, боеприпасы, снаряжение, продовольствие, подтягивали резервы. Войска лавиной катились к линии фронта, и порой людям казалось, что нет уже той силы, которая сможет остановить это нашествие. Осенью 1941 года наступили ранние холода. Ночи стали долгими и темными. Солдаты о светомаскировке не заботились и разъезжали с зажженными фарами. В домах, где они останавливались, зажигались электрические лампочки, питаемые от походных электростанций. Эти редкие источники света ослепительно сияли во тьме осенних ночей. В октябре 1941 года выпал снег. Немецкие шоферы любили быструю езду, не признавали никаких скоростных ограничений. С наступлением зимы, не привыкшие к обледенелым дорогам, они часто становились виновниками автокатастроф. Русская зима научила их медленной езде.

К ноябрю 1941 года все чаще можно было увидеть на дорогах идущие в сторону фронта конные немецкие обозы. Сытые немецкие кони шли ходко, лоснились их крутые спины. Сидя на повозках, солдаты нередко играли на губных гармошках веселые мелодии и распевали песни.

Зима в 1941 году наступила очень рано. Ледяной покров быстро сковал реки и озера. Никогда среди населения не было так много разговоров о наступивших холодах, так как с ними связывали надежду на то, что немцы, не готовые к зиме и одетые в легкую одежду, вымерзнут.