Чтение онлайн

Дятел деловито стучал. Иногда он переворачивал шишку, отдыхал или перебирал пёрышки на спине. На затылке у него было красное пятнышко.

С тех пор прошло пять осеней. И каждую осень я приходил по тихой тропинке к сухой сосне и встречал на ней знакомого дятла. На сосне у него "кузница", и он разбивает на ней шишки.

Он не очень меня боится и позволяет себя снимать.

В последний раз - в пятую осень - я не услышал на сушине знакомого стука. Я долго сидел на валежине, но всё было тихо. В слабой надежде я постучал ножом о пенёк; дятлы не любят, когда другие дятлы стучат на их участке. И сейчас же послышался шорох крыльев - и пёстрая птица прилепилась к дереву над головой. Здравствуй, дятел, я рад, что ты ещё жив!

Дятел сорвал шишку - и прямиком на свою кузницу. Раздался знакомый стук. Так я снял его в пятый раз.

СОРОЧИЙ ПОЕЗД

Полустанок назывался Рыбный. И не зря. На нём всегда, даже зимой, продавали рыбу: жареную, варёную, солёную, вяленую. Только, бывало, остановится поезд, а уж изо всех вагонов выскакивают пассажиры. Ещё не тронется поезд, а уж из окон летят на снег кулёчки с рыбьими головами, хвостами и потрохами.

И вот повадились на это угощение сороки. Со всей округи слетались. Ровно за минуту до прихода поезда рассаживались на деревьях вдоль пути и нетерпеливо стрекотали. Так они встречали поезд каждый день.

Услышав сорочье чекотанье, пассажиры брали свои чемоданы и выходили на платформу.

Начальник полустанка, не глядя на часы, надевал красную фуражку. Выходил из будки и стрелочник, засунув флажок за голенище.

Поезд приходил - и на снег летели кулёчки с рыбьими головами и потрохами. Начинался сорочий пир! Подобрав всё до косточки, сороки улетали в лес по своим сорочьим делам.

Сороки к поезду никогда не опаздывали. Но вот однажды опоздал поезд. Волновался начальник в красной фуражке. Волновались ожидающие на полустанке пассажиры. Все были очень недовольны.

Но больше всех волновались, больше всех были недовольны сороки. Они вертелись на сучках, перелетали с дерева на дерево, по очереди взлетали на вершину самой высокой сосны и, вытянув шейки, смотрели в ту сторону, откуда должен был показаться поезд. Какой гвалт, какой переполох подняли сороки, когда наконец увидели далёкий дымок!

Ох и досталось же машинисту от начальника станции, от разволновавшихся пассажиров! А больше всего - от сорок: оглушили криком! До сих пор встречают сороки поезд на Рыбном полустанке. До сих пор, заслышав сорочью трескотню, пассажиры берут свои чемоданы, а начальник надевает красную фуражку. Все твёрдо знают: ровно через минуту к полустанку подойдёт поезд. Поезд теперь не опаздывает. Пассажиры вовремя уезжают, а сороки вовремя обедают.

И все довольны.

ОСЕННЯЯ ЁЛОЧКА

Весной ёлочки не было, летом не было, а осенью вдруг появилась. Раздвинула листья, травинки, высунулась из земли и удивлённо осмотрелась.

Деревья роняли листья.

Много-много лет прошло с тех пор, но каждую осень, в день ёлочкиного рождения, деревья вспоминают о ней и дарят ей подарки. Осина дарит красные китайские фонарики, клён роняет оранжевые звёзды, а ива засыпает ёлочку тонкими золотыми рыбками.

И стоит ёлочка растерянная, счастливая; раскинула лапки, а на ладошках подарки. И уж некуда их девать, а ей всё дарят и дарят.

И у всех на глазах становится ёлочка из колючей и хвойной мягкой и лиственной. Вся в золоте, багрянце и бронзе. Вся нарядная и разноцветная. Не то что зимой и летом - одним цветом.

УПРЯМЫЙ ЗЯБЛИК

Октябрь так птиц пугнул, что иные до самой Африки без оглядки летели! Да не все такие пугливые. Другие и с места не тронулись. Ворона вон - хоть бы ей что! Каркает. Галки остались. Воробьи. Ну да с этими Октябрь и связываться не хочет. Этим и Январь нипочём! А вот за зябликов взялся. Потому что фамилия у них такая - Зяблик - и должны они Октября бояться. Взялся - и всех разогнал.

Один только остался. Самый упрямый.

– Зяблик ты, так зябни!
– рассердился Октябрь. И стряхнул термометр.

А зяблик не зябнет!

– Небось озябнешь!
– разбушевался Октябрь. И давай зяблику под перо ветром дуть.

А зяблик не зябнет! У него от озноба верное средство - тугой животок. Прыгает по веткам, как по ступенькам. И склёвывает: то жука, то семечко. А раз животок тугой, то и температура у него нормальная птичья - плюс сорок четыре градуса! С такой температурой и в октябре май.

– Холодом не пронял - голодом доконаю!
– скрипнул Октябрь морозцем. И так ветром дунул, что сдул с деревьев все листья и всех насекомых.

А зяблик - порх!
– и на землю. Стал на земле кормиться.

Октябрь на недельку задумался, потом землю дождичком спрыснул и морозцем застудил.

– Ужо тебе!

Раззадорился зяблик - порх!
– и наверх.

– Ты землю заморозил, а я рябину мороженную клевать буду. Была не была!

И стал клевать рябину.

Посинел Октябрь от злости. Ветром дует. Дождём полощет. Снежком сечёт. И морозцем прихватывает, прихватывает...

А зяблик не зябнет. Рябина-то от мороза только вкусней становится!

ЛЕСНЫЕ ШОРОХИ

Сорока и Енот

– Енот, а Енот, а ты ягоды есть любишь?

– Люблю!

– А птенцов и яйца любишь?

– Люблю!

– А лягушек и ящериц любишь?

– Люблю!

– А жуков и сороконожек любишь?

– Люблю!

– А... а червяков и улиток любишь?

– Тоже люблю!

– А чего же ты тогда не любишь?

– Не люблю, когда меня глупыми вопросами от еды отвлекают!

Медведь и Крот

– Послушай, Крот, ты весь век в земле возишься, вот-то, поди, умываться часто приходится?

– Ой, Медведь, и не говори! Замучали меня умывания. До того часто, до того часто - два раза в год. Раз - весной, в половодье, раз - осенью, в ненастье. Завидую, косолапый, тебе: медведи, говорят, век не моются!

Желна и Сорока

– Ой, Желна, что-то с Филином нашим неладно! Каждую ночь стонет и охает! Уж не заболел ли, не простудился? То хрипит, то бурчит, то ворчит словно ежом подавился!

– Что ты, Сорока, что ты! Да это он самые свои нежные песни поёт! Самые развесёлые! Молчи уж, а то услышит ещё, обидится. Тс-с!

Карась и Окунь

– Охо-хо, Окунь, горемычная я рыба! Вся-то моя жизнь в грязи да в тине.

– А ты, Карась, клюнь на крючок - попадёшь в сметану...

Лисица и Заяц

– Слыхал, заяц, как охотники мой лисий хвост называют? Трубой! Хи-хи-хи...

– А мой заячий хвост охотники прозвали цветком. Цветком, цветиком, цветочком.

– Да ну-у! А ну дай-ка мне цветочек понюхать...