Чтение онлайн

– Интересные у вас заклинания. Продемонстрировать можешь? Хотелось бы посмотреть на них вживую. Подозреваю, что увидеть работу настоящих магов - большая редкость.

– Сейчас я показать ничего не могу - каждое заклинание оставляет свой след в ткани мироздания, и по возмущениям эфирных волн ищейки шанарской тайной канцелярии легко смогут отследить направление, в котором применялась магия - у них есть для этого специальные амулеты, созданные магами-ренегатами. Так что придётся потерпеть до нашего возвращения в Занадан. Вот когда вернёмся, познакомишься с лэром Оривом - насмотришься самых разнообразных заклинаний. Особенно если сумеешь его чем-нибудь заинтересовать. Лэр Орив - настоящий учёный, падок до различных легенд и историй. Как ты, наверное...

– Обязательно пообщаюсь, я уже заинтересован. Кстати, а не пора ли нам позаботиться о ночлеге? Время, похоже, движется к вечеру, а вот к тому же и неплохая полянка для костра - небольшая и ровная. Предлагаю тебе обустроиться и развести костёр, а я пока пробегусь по окрестному лесу, поохочусь. Живности вокруг много бегает - кто-нибудь нам на ужин точно должен попасться.

На следующие полчаса, пока девушка срезала траву для подстилки и разводила костёр в ямке со снятым дёрном, мужчина скрылся в лесу. Скрылся, как всегда, бесшумно - Лита так и не смогла определить направление, в котором он ушёл. Привычно раскинутая вокруг сеть поискового заклинания, единственная из доступной ей в настоящее время, так как являлась пассивной и не фиксировалась шанарскими поисковыми амулетами, как всегда, не смогла увидеть Одина - он опять слился с окружающим миром. Он умеет маскировать ауру? Странно - за исключением первого дня знакомства, когда девушка смогла засечь своего попутчика по ауре и выйти к костру, больше поисковое заклинание ауры молодого человека увидеть не могло. Возможно, в первый день Один просто забыл скрыть свою ауру, или, что слишком невероятно, в тот, первый день, специально подставился, чтобы она смогла его засечь? Молодой человек знал, что по его следам идёт одинокая девушка? Если да - то откуда? А если стал маскироваться после их встречи - то зачем? Ведь аура самой девушки никуда не делась, и опытный маг всё равно смог бы отследить их путь. К тому же если Один может скрывать свою ауру - значит, он маг? Но тогда почему он это скрывает, делая вид, что слышит о магии в первый раз? А костёр? В первую ночь она нашла брошенный костёр с потухшими, едва тёплыми углями, а ведь во время каждой их совместной ночёвки Один, покидая место ночлега, аккуратно закрывал потухшее кострище свежесрезанным дёрном. Или тот, первый костёр разжёг вовсе не её попутчик? Тогда кто? И куда делся этот неизвестный? Над этой загадкой девушка давала себе слово подумать каждый раз, как только Один исчезал, и постоянно забывала о данном самой себе слове, как только он появлялся. Вот и сейчас, когда мужчина появился словно бы ниоткуда, таща в одной руке тушку взрослого зайца, она, как всегда, забыла об обещании, сосредоточившись на ужине. Ужин прошёл в тёплой дружеской обстановке, то есть оба путника молча жевали, похрустывая нежными заячьими косточками и уничтожая хорошо прожарившееся сочное мясо. Уничтожив почти всего зайца - немного мяса традиционно осталось на завтрак, - путники завалились спать на заблаговременно нарезанные Литой холмики свежей травы.

***

Завтрак прошёл быстро и буднично - Лита с Одином, не задерживаясь, за несколько минут прикончили остатки зайца. Да и что там было есть - основная часть была уничтожена за ужином, на завтрак остались одни объедки. Закопав заячьи кости под деревом и уничтожив все следы костра, присыпав его землёй и закрыв предусмотрительно срезанным вчера дёрном, Один, как всегда, чистый и умытый, забрал себе оба рюкзака и молча пошёл на восток, подразумевая, что Лита пойдёт за ним. Девушка без пререканий устремилась за мужчиной, признавая в душе, что он прав - идти второй, когда ты одета в длинное платье, по лесу значительно легче, чем первой. Всё же юбка не предназначена для ходьбы по лесу - шли они всего ничего, а подол уже начал обтрёпываться, разлохмачиваясь.

Шли путники недолго, часов пять - шесть, не больше. Не успела Лита основательно проголодаться, как лес закончился, и они, выйдя на опушку, сквозь густую поросль низкорослого кустарника, заполонившего весь склон небольшого пологого холма, наблюдали перед собой заросший зелёной травой луг с пасущимися на нём двумя стадами коров - одним стадом побольше, другим - поменьше. За лугом виднелось небольшое поле, на котором колосилась подрастающая пшеница, а за полем - деревня. Размерами деревня в несколько раз превышала встретившуюся им двумя днями ранее, и насчитывала как минимум несколько сотен дворов. В такой большой деревне уже мог быть и постоялый двор, и рынок, на котором можно было закупить продукты и товары. Литу больше всего интересовала одежда и оружие - без своего любимого лука она чувствовала себя голой. Да и штаны она твёрдо намеревалась себе купить - её старый костюм вместе с ботинками Один всё же сжёг, сказав, что он не только не подлежит восстановлению, но и, по всей видимости, очень хорошо знаком её врагам - ведь именно в нём Лита прорывалась через границу и убегала от поисковых команд тайной канцелярии Шанары.

В этой деревне картина повторилась, как и в прошлой - мужчина, приняв гордый и независимый вид, передал девушке свой рюкзак, ставший с тех пор, казалось, ещё тяжелее, и, нимало не озабоченный тем, как она его на себе потащит, медленно и величаво направился к деревне прямо через луг. Лита уже подумала, что мужчина так же пройдёт и через поле с пшеницей, но нет - путь им преградила тропинка, на которую он и свернул, не прерывая своего гордого шествия. Занеся своё тело в деревню, Один направился по ближайшей улице к центру, где виднелись крыши нескольких высоких домов. Мужчина не ошибся - эти дома, кстати, двухэтажные, что для деревень было редкостью, оказались трактиром, совмещённым с постоялым двором, и деревенским магазином. Впрочем, магазин для этого места деревенской торговли - слишком громкое название. Скорее - лавка, где торговали всем понемногу. Двери лавки были приглашающее распахнуты, но Один величаво прошествовал мимо них, чтобы заплыть в другие двери, находящиеся по соседству. Ну кто бы сомневался - конечно, мужчина, наплевав на магазины, сразу же пошёл в трактир...

Трактир оказался на удивление большим и чистым и занимал почти половину первого этажа дома. В зале нашлось место для десятка достаточно больших столов, за каждым из которых могло спокойно уместиться пять-шесть человек, а если потеснятся и сдвинут к столу ещё по две лавки вдобавок к двум уже имеющимся - то и десять-двенадцать. В глубине зала за прилавком уютно устроился полный пожилой трактирщик, что-то увлечённо пересчитывающий. Не иначе выручку... Время для трактирщика было неудачным - обед давно уже закончился, а ужин ещё и не думал начинаться - солнце стояло высоко и все деревенские были в поле или занимались домашними делами, однако деньги он пересчитывал неспроста - часть столов, обычно пустующих в это время, оказались занятыми. Точнее, занято было два стола - за одним пировала пятёрка головорезов в форме шанарских солдат, а за другим устроился шанарский священник с помощником и двумя телохранителями. Лита вздрогнула и попятилась - эти люди явно явились в деревню по её душу. Наверняка король Вериан отдал указание перекрыть всю западную границу королевства, чтобы не допустить проникновения на свою территорию занаданской лазутчицы. И эта пятёрка солдат с приданным ей священником, способным распознать в ней магиню, была частью заградительного кордона.

Пока девушка раздумывала, как лучше поступить - сбежать по-тихому или прорываться с боем, уничтожив и солдат, и священника, Один одним махом разбил все её планы - зайдя в трактир, он, отставив в сторону руку с посохом, зычным голосом проорал:

– Хозяин! Есть хочу! Еды мне и моей женщине! Мне - мяса, гарнир получше, вина - самого лучшего. Ей - тоже... чего-нибудь принеси. Что там обычно женщины едят. Особо только не усердствуй - женщин много кормить нельзя, растолстеют. И пошевеливайся - я голоден.

– Будет сделано, господин...

Не ответив, и уже не слушая пояснения трактирщика, Один гордо прошествовал к свободному столу в глубине зала и сел спиной к трактирщику, но так, чтобы в поле зрения попадали и солдаты, и священник с охраной. Лита благоразумно села лицом к мужчине, развернувшись к остальным людям спиной. Оживлённые разговоры за остальными столами стихли сразу же, как только Один произнёс свой краткий монолог, и явно не спешили возобновляться. Наконец, от стола с солдатами поднялся один человек и не спеша направился к столу, занятому путниками. Подойдя, солдат, похоже, старший пятёрки, сел на край скамейки, уже занятой Литой, и, глядя прямо в глаза Одина, спросил у него:

– Позволите поговорить, господин?

– Ты аристократ?
– брезгливо переспросил Один.

– Нет, господин...

– Тогда пошёл прочь! И не смей ко мне приближаться - от тебя воняет, как от паршивого козла. Начальника своего зови - с ним общаться буду. Если он благородный, конечно, а не жалкий смерд, как ты.

– И со святым отцом не будете общаться?
– презрительный тон мужчины, казалось, никак не задел солдата.

– Святого отца зови. Создателя надо чтить - все мы ходим под милостью его.

Воин молча встал и, отойдя, вернулся на своё место за столом. Одновременно из-за второго стола поднялся священник и, пройдя по проходу, сел напротив Одина. Один, на несколько мгновений вперив в служителя тяжёлый взгляд, коротко небрежно поклонился и сказал:

– Приветствую служителя высших сил. Не откажетесь разделить со мной скромную трапезу? И, кстати, как к вам обращаться? Я имею ввиду ваше имя.

– Отчего же не разделить? Разделю, конечно же. Добрые дела приятны создателю нашему. Имя же моё - Фарас, но можете обращаться ко мне "святой отец" согласно моему сану.

Один промолчал, не ответив. В течение нескольких минут, пока не принесли еду, за столом стояла тишина. Эта же тишина стояла, пока трое людей насыщались - Один со священником запечённым в духовке боком молодого поросёнка, а Лита - пшеничной кашей, обильно сдобренной маслом и обжаренными шкварками, похоже, с того самого поросёнка, которого с аппетитом уплетали Один и священник. С учётом того, что поздний обед сопровождался обильным количеством выпитого вина, неплохого, кстати, трактирщика ждал очередной подсчёт барышей.