Чтение онлайн

–  Сто тридцать семь, — объявил Янн.

– Ты полагаешь, что длиннопериодический циклический процесс модулирует более быстрый? — поинтересовался Чикайя.

Янн загадочно улыбнулся.

–  Не знаю.

–  А вот я знаю, к чему ты клонишь! — вдруг простонала Расма.

–  Чего ты? — обернулся к ней Чикайя, но она не ответила, вместо этого обратившись к Янну: — Я готова поставить все что угодно: ты ошибаешься.

Янн решительно помотал головой.

–  Я не играю в азартные игры.

–  Трусишка.

–  У нас нет активов, интересных каждой из сторон.

–  Кто же тебе виноват, что ты свои выбросил? — возразила она.

Умрао вставил:

–  Я что-то совсем потерял нить беседы. Люди, вы о чем?

–  Сто тридцать семь, — считал Янн, — сто тридцать восемь, сто тридцать девять.

Он замолчал. Одновременно прекратились и колебания.

Чикайя бросил:

Ну да, медленный цикл слегка варьирует во времени. Удлиняется. И что это нам дает?

Расма побледнела.

Сидевший у консоли Сульджан, которому их разговор вроде бы оставался безынтересен, внезапно подался вперед и зашептался с Хайяси. Чикайя не слышал их, но о чем бы они ни говорили, кончилось дело тем, что Сульджан разразился длинной оглушительной тирадой отборной брани и резко обернулся к ним. Лицо его сияло ликованием, но видно было, что он еще не отошел от шока.

–  Вы хоть поняли, на что мы наткнулись? — спросил он.

Умрао усмехнулся.

–  Я-то понял, только что. Но не стоит спешить с выводами.

–  С какими выводами? — взмолился ничего не понимающий Чикайя.

Колебания возобновились, и Янн принялся с прежней невозмутимостью отстукивать ритм. Чикайя рассчитал следующее число в последовательности и попытался прикинуть вероятность того, что три первых числа выпали случайно. Впрочем, проще дождаться опровержения или нового подтверждения картины…

–  Сто сорок семь, сто сорок восемь, сто сорок девять.

С последним словом колебания прекратились.

Янн заметил:

–  Я не стал бы исключать неразумные источники. Мы недостаточно знаем о видах порядка, зарождающихся в этой системе.

Умрао согласился.

–  Нет никаких причин, возбраняющих эволюции Той Стороны найти какое-нибудь полезное применение простым числам. Исходя из всего, что нам известно… это может быть попросту очень экзотический эквивалент стрекота цикады.

–  Да, мы ничего не должны исключать, — уступил Сульджан. — Но так можно с водой выплеснуть и ребенка. Необходимо считаться с возможностью, что с Той Стороны кто-то пытается привлечь наше внимание.

–  Похоже, трибуны Колизея готовы нас приветствовать, — сказала Расма. — Ты первый.

–  Я иного мнения. — Чикайя взял ее за руку. Ладонь подрагивала. Они больше двух часов просидели в коридоре за стенами impromptu [98] амфитеатра, где собрались Защитники. Черная звуконепроницаемая поверхность перед ними начинала трансформацию, в ней проявлялась дверь.

–  Убавь адреналин, прошу тебя, — посоветовала она.

–  Не хочу, — ответил он. — Так должно случиться, и будь что будет. Это правильный исход и правильные чувства.

Расма фыркнула.

–  Я слышала приверженцев традиционных верований, но это просто смехотворно.

Чикайя подавил желание ответить раздраженно. Если он намерен использовать во благо естественное возбуждение своего тела, надо тщательней следить за цивилизованностью поведения.

–  Это слишком важно, — объяснил он. — Я не хочу предстать перед ними тихим и бесстрастным.

–  Так что, я буду рациональна, а ты — пылок и страстен? — Расма улыбнулась. — Ну что, стратегия ничуть не хуже любой другой.

У Чикайи ушло шесть дней, чтобы продавить принятие решения, которым допускалось ознакомить Защитников с последними достижениями оппозиции. Процесс этот выдался чрезвычайно запутанным. Оставалось только надеяться, что его хватит. Защитники смогут воспроизвести эксперименты, увидеть те же результаты, прийти к тем же выводам. Он уже видел развертывающуюся цепочку причин, следствий и событий. Она заживет собственной жизнью.

И вот Защитники объявили, что двум Добытчикам будет дозволено выступить перед ними до голосования по мораторию. Он вызвался добровольцем. Он так тяжко работал, подготавливая ситуацию, в которой противники были бы поставлены перед фактами и готовы слушать, и теперь в высшей степени лицемерно было бы отойти в сторонку и поручить ответственный последний этап кому-то еще.

Дверь открылась, и вышел Тарек. Он выглядел скверно, гораздо хуже, чем мог предполагать Чикайя. В стрессовой ситуации усталостный износ тела можно было, как и в любой другой, уменьшить по желанию владельца, но у Тарека были глаза человека, чья совесть алчет жертв более обильных, нежели простой сон.

–  Мы готовы, — сказал он. — Кто выступит первым?

Расма ответила:

–  Чикайя еще не умастил тело козьим жиром, [99] так что первой пойду я.

Чикайя проводил ее внутрь и отошел в сторону, когда она приблизилась к трибуне. Он смотрел на ярусы сидений, сплошь заполнявшие модуль, и видел звезды только через прозрачную стену над верхними рядами. Тут были и хорошо знакомые ему Защитники, и сотни совершенно неизвестных людей: как и в его родной фракции, у Защитников появилось множество новобранцев.

Аудитория выжидала в полнейшем молчании. На некоторых лицах он заметил печати каменной обиды, кто-то оглядывал его с откровенной враждебностью, но большинство попросту устали, измучились, как если бы более всего им было ненавистно не само присутствие Добытчиков с их неприятными откровениями, а бремя оскорбительного выбора. Чикайя мог их понять. Частью сознания он не желал ничего, кроме как послать куда подальше все, над чем трудился, вытворить что-то, способное обессмыслить дальнейшие усилия, безразлично как, а потом свернуться в комок и заснуть на неделю.