Лестница Шильда
Шрифт:
Посланник откланялся и исчез. Чикайя моргал, глядя во мрак. «Прогуляться через воздушный шлюз» — не лучший аргумент, чтобы настоять на своем, но Чикайя не сомневался, что Бранко искренен. Если фракционные дрязги достигли стадии, когда в опасности оказался сам «Риндлер», разработчики корабля наверняка не станут церемониться с самоселами.
Он разбудил Расму и пересказал ей новости.
– Почему Бранко не поговорил со мной? — огорчилась она. — Разве я не заслуживаю доверия?
– Не принимай всерьез. Он мог просто решить, что сообщение покажется более весомым, если его будут передавать из уст в уста, чем если он обратится ко всем лично.
– Я шутила, — она склонилась над ним и поцеловала, — но спасибо, что внес ясность.
Она притворно застонала.
– О, нам пора.
– Чего?
– Янн хочет поговорить с нами.
Она помедлила.
– И… Сульджан с Умрао тоже.
– Мы пойдем вместе. Надо организовать митинг. — Чикайя поднял подушку и накрыл ею лицо. — Не могу поверить, что у меня это вырвалось…
Расма рассмеялась и похлопала его по руке.
– Да, нам и вправду надо это обсудить. Но вставать с постели не обязательно.
Расма попросила Посредника согласовать протоколы и послала Чикайе приглашение в виртуальную Синюю Комнату. Его зрительный ракурс быстро переместился по полу и взмыл на уровень стола, где сидели Расма, Янн, Сульджан, Хайяси и Умрао. Он знал, что остальные видят его только как иконку, и что внешность и жесты можно корректировать. Но подлинного Воплощения он не достиг. Он по-прежнему воспринимал себя недвижно лежащим на постели.
Сульджан спросил:
– Есть идеи, Чикайя? Кто бы эго мог быть?
– А кто бы мог быть таким идиотом? Я думал на Тарека, но что-то не вытанцовывается. Если только он не блефует настолько искусно…
Хайяси покачала головой.
– Не Тарек. Я слышала, что Защитники раскололись почти поровну на голосовании, но он был среди тех, кто выступил за мораторий.
— Ты говоришь, что они раскололись почти поровну. Насколько почти?
– Ближе, чем я ожидала, — ответила она. — Против выступили почти сорок процентов, в основном новобранцы.
– Сорок процентов… — Чикайя до последнего надеялся, что Мурасаки и Сантуш высказали мнение немногочисленных экстремистов, Впрочем, они могли ими и быть. Не надо быть искренним сторонником геноцида, чтобы проголосовать против моратория. Достаточно просто усомниться, что уничтожение Той Стороны возымеет столь огромные последствия. Очевидно, у многих новобранцев не нашлось времени ознакомиться с незнакомой физикой ошеломляющей сложности и размаха. Они могли просто не поверить, что доказательства существования сигнального слоя правдивы, даже если это подтверждают их собственные эксперты.
Янн сказал:
– Мы не вправе исключать, что у кого-то в нашем собственном лагере уже плавится мозг. Мы добивались моратория, но это совсем не означает, что этого хотели все из нас.
Сульджан вздохнул.
– Это очень даже верно, и все же… с учетом временных показателей я не верю, что это был кто-то из нас.
– Но именно таковы и могли быть их намерения, — предположил Умрао. — Кто-то надеется, что их поползновения будут обнаружены, и нас всех выбросят с «Риндлера» — что автоматически отдалит Защитников от создания полностью боеспособных планковских червей на несколько столетий.
Расма ответила:
– Все, что осталось от доброй воли к сотрудничеству между фракциями. Все, что мы могли бы узнать за год моратория. Вот чем они рискуют.
– Нейтральным специалистам будет позволено продолжать исследования, — указал Умрао.
Чикайя сказал:
– Ни для какой фракции не будет полезно вылететь за борт. Это должен быть кто-то действительно уверенный в успехе.
– И какого рода этот успех? — спросила Хайяси. — Они хотели перехватить управление кораблем. Чего ради?
Внезапно у стола материализовался Бхандари.
– Терпеть не могу влезать без предупреждения, но если кто-нибудь из вас интересуется, как там дела в реальном мире…
Он развернул перед ними рамку, в которой возник вид одного из тросов «Риндлера». Шестеро человек лезли по нему и в данный момент находились недалеко от вершины одного из модулей, медленно взбираясь к концентратору. На спине у каждого было что-то громоздкое, коробкообразное, выглядевшее так, словно его наспех стачали из набора базового инструментария для экспериментов с Барьером. Чикайя не узнал «альпинистов-любителей», потому как на них были одинаковые серебристые скафандры. Он попросил корабль сопоставить очертания лиц с анкетами людей, присутствовавших на борту. Оказалось, что это Мурасаки, Сантуш и еще четверо новобранцев. Все они прибыли более или менее одновременно с Пфаффа.
Расма исчезла из виртуальности, одновременно Чикайя почувствовал, как она трясет его за плечи.
– Вставай!
На мгновение утратив ориентацию, он повиновался.
– Зачем? — спросил он. — Что они, по-твоему, делают?
– Не знаю, но лучше приготовиться к самому плохому варианту. — Расма схватила свою банку скафандроспрея и торопливо обрызгала его. — Теперь распыли на меня. Быстро!
Чикайя сделал, как она сказала.
– К самому плохому? А чего ты ожидаешь?
– Они же направляются к двигателям, разве не так? Можешь придумать этому невинное объяснение? Давай сразу в челнок.
– Почему? Тебе не кажется, что ты слишком уж предусмотрительна? Я сохранился этой ночью. Даже если мы погибнем здесь, я тебя не забуду.
Расма улыбнулась и покачала головой.
– Прости, но вынуждена развеять романтику. Я думаю о большем. Если эти люди вознамерились отобрать у нас «Риндлер», кто-то должен остаться в живых и защитить Ту Сторону. Из тех, кому я доверяю в этом вопросе, ты к челноку ближе всего.
Чикайя вскочил и стал натягивать одежду.
– Тогда пойдем вместе.
– Нет. Пока мы не поймем, что творится, лучше действовать порознь. Они могут как-то повредить челнок, и мы его потеряем. Лучше, чтобы один из нас спасался в челноке, пока другой пытается преградить им путь к концентратору.
Чикайя разозлился, но понял, что аргумент не лишен смысла. В конце концов, она же ему не приказывает. Надо действовать как можно оперативнее, а пререкания, кто главнее, этому только помешают.
Он запросил вид челнока у корабля. Оказалось, что тот все еще на приколе и внешне выглядит как обычно. Тем не менее исключать возможность саботажа пока было нельзя.