Чтение онлайн

— С самого рождения. Мой дед родился в России, он имел цыганские корни и в семнадцать лет украл невесту из другого табора, мою бабушку. Ее сестра на тот момент уже жила здесь, в Севилье, сюда и уехали молодожены. Тут мы и пустили корни, — улыбаясь, ответил он. — Где родился, там и пригодился. Я не представляю себя в другом месте. Испания в моем сердце, Триана в моей душе.

— А как же свобода и независимость?

— Я считаю, что свобода — это делать и поступать так, как тебе хочется. А мне хочется жить здесь, дышать этим воздухом и наслаждаться каждым днем. К нам приезжает много туристов, и все они какие-то озабоченные, постоянно куда-то спешат, они не умеют по-настоящему наслаждаться жизнью. Такие люди не умеют расслабляться, они, как загнанные в колесо белки, чувствуют себя некомфортно, если ничего не делают. Иногда мне становится страшно, что я могу заразиться от них болезнью современного успешного человека, но пока это небо, солнце и горный воздух окружа- ют меня, яв безопасности, — сказал Агэпето, допивая вино.

— Болезнь современного человека, — повторила я его слова, ставя пустой бокал на стол. — Я благодарна тебе за этот чудесный день, не хочу, чтобы он заканчивался. Но если я сейчас же не доберусь до места, где можно поспать, то вовсе не смогу встать с этого стула.

— Твой отель в десяти минутах ходьбы, — сказал Агэпе- то. — Пойдем.

Мы дошли до красивого отеля в виде большой стеклянной башни. Администратор проводила меня до моего номера на десятом этаже. Небольшая уютная комната, широкая кровать. Из окна видно, как вечерняя Севилья переливается тысячами огнями, отражаясь в водной глади тихой реки. Приняв душ, я задернула шторы и рухнула на кровать.

Проснулась я утром от стука в дверь.

— Мадам, откройте! Вам посылка.

Я накинула халат и вышла в коридор. Уборщица передала мне объемный пакет, в котором лежало красивое красное платье с пышной длинной юбкой и бордовый искусственный цветок, похожий на мак. На дне я нашла записку: «Вспомни все, чему тебя учили, раскрой себя и получи удовольствие! Удачи!»

— Не верится, что мне придется танцевать сегодня, — подумала я, чувствуя, как от волнения подступает тошнота. — Нужно успокоиться и что-нибудь поесть. Вещи возьму с собой и переоденусь на месте.

Приняв душ, я надела вчерашний наряд и собрала волосы в шишку. С помощью косметики я сделала глаза более выразительными, подчеркнула румянами скулы и нанесла на губы розовую помаду. В дверь снова постучали.

— Это Агэпето! Я жду тебя внизу!

— Спущусь через пять минут, — ответила я, надевая туфли.

Агэпето, одетый в темно-синий костюм и черную классическую шляпу, разговаривал по телефону, когда я подошла к нему.

— Ола! — поприветствовал он меня, убирая телефон в карман пиджака. — Сегодня важный день для тебя. Как настроение?

— Я волнуюсь, все вылетело из головы, — призналась я.

— Не переживай, твое тело обязательно все вспомнит, когда услышит музыку фламенко. Все будет хорошо.

Мы пришли в уже знакомый мне бар. Музыканты настраивали инструменты, люди пили вино и курили сигары. Я села за барной стойкой и заказала себе кофе с лепешкой.

— Не желаете вина? — спросил бармен, наполняя бокал. — Сегодня пятница, будет много людей и веселье до утра. Это вам за счет заведения.

— Благодарю, — сказала я в надежде заглушить вином надвигающийся страх перед выступлением.

В углу зала я заметила Васко с Аделиной, они оживленно обсуждали что-то с музыкантами. Увидев меня, они помахали мне и подошли.

— Ола, Вера! — Аделина обняла меня. — Как настрое- ние?

— Уже лучше, — сказала я, указывая на пустой бокал. — Но мои ноги еще долго не забудут вчерашние дроби.

— Я рад, что воспоминание о нас тебя не покинет, — улыбнулся Васко. — Нам нужно идти, скоро все начнется, а ты еще не готова.

Мы прошли в танцевальный зал, но сегодня я его не узнала. Комнату заполнили танцоры. Одни красились и укладывали волосы, другие повторяли движения, третьи переодевались.

— Это Вера, у нее сегодня дебют! — прокричал Васко, и танцоры начали аплодировать мне.

— Почему она еще не готова? — встревоженно спросила одна из женщин. — Переодевайся, а мы поможем тебе с прической.

Я послушно скрылась за ширмой. Когда я вышла, все смотрели на меня. Я и сама увидела себя в зеркале: платье тесно облегало грудь, талию и бедра, спускаясь до самого пола широкой юбкой; руки и зона декольте были открыты; красная ткань, обшитая золотистыми нитками, переливалась при свете ламп.

— Какая красотка! Садись на стул! — сказала молодая танцовщица с массивными кольцами в ушах. — Сейчас я поколдую над тобой.

Она стянула мои волосы на затылке, зафиксировав их гелем и лаком, после чего сделала из хвоста жгут и закрутила его в шишку. Сбоку девушка вытащила одну прядь волос и закрутила ее волной. С другой стороны она прицепила бордовый цветок.

— Закрой глаза, — сказала она, взяв в руки черный карандаш для глаз.

Несколько минут она красила меня, а потом повернула к зеркалу, и я от изумления вскрикнула. Танцоры засмеялись, хлопая в ладоши.

— Это не я! — сказала я, подойдя ближе. — Это какая-то жгучая испанка, сексуальная и раскрепощенная!

— Все правильно! Мы артисты, и зритель должен иметь желание на нас смотреть, — сказала одна из танцовщиц.

За стеной послышались первые аккорды гитары, и танцоры двинулись к выходу.

— Боже мой, я сойду с ума от волнения! Я ничего не помню! — Схватила я Васко за руку, как за последнюю соломинку.

— Слушай свою душу и ничего не бойся. Твое тело знает больше, чем тебе кажется, — ответил он.

Васко повел меня сквозь толпу до небольшой площадки-сцены между гостями и музыкантами. Он отпустил мою руку и перешел на другую сторону танцпола. Музыканты ударили по струнам гитары, скрипки подхватили мелодию, барабаны и бубен отбивали ритм. Мужчины и женщины начали хлопать в ладоши в унисон друг другу, словно раз- гоняя катящееся колесо, и когда казалось, что от накала эмоции толпа взорвется, Васко кивнул мне. Я сделала два уверенных шага и услышала восторженные крики. Дальше все происходило, как в тумане.

С каждым движением я набирала обороты, как юла, становясь все уверенней и раскованней. Я гордо обходила партнера, глядя ему в глаза. «Я прекрасная роза, но у меня есть шипы! — говорила я своим взглядом. — На меня можно смотреть, восхищаться и любить, но я не позволю себя обидеть, так и знай!»

Ноги сами вели меня, руки поднимались вверх и плавными движениями уходили вниз через грациозные наклоны корпуса и головы. Я кружилась и ставила резкие точки, дразня разъяренного быка, и когда мелодия пре- кратилась, я приподняла юбку и в полной тишине отбила яростную дробь каблуками. Не жалея ног, я втаптывала в землю свою неуверенность и обиды, свои ошибки и поражения, свои воздушные замки с ветхими хижинами, которыми они оказались. Отбив последнюю дробь, я выпрямилась, как струна, и замерла в финальной позе, скрестив руки над головой.