Чтение онлайн

Но американцы верили, что если они назначат правильную цену, Питер передумает. Они перезвонили пару дней спустя и подняли цену до одного миллиона!

А Питер ни разу не сомневался:

— Ответ — «нет». Можете повышать цену сколько угодно, я не изменю своего решения. Качество для группы — превыше всего.

За такие действия я страшно уважал Питера. Ведь один миллион долларов за единственный вечер не получала ни одна группа. Но он не собирался поступаться своими творческими принципами.

Я также думаю, что Питеру нравилось наблюдать за реакцией американцев, когда он сухо отказался от их предложения, как будто миллион не является серьёзной суммой денег. Самомнение каждого в организации выросло — возможно чрезмерно — и отклонив предложение в один миллион, можно заявить миру о том, насколько ты крут и значителен.

Как бы то ни было, движущей силой его решения были нерушимые принципы относительно качества музыки группы.

— В жизни есть и другие вещи, кроме денег, — сказал Питер мне однажды. Он знал, что появятся другие возможности, которые устроят его. Поэтому на новый год мы остались дома.

Тем не менее, несколько дней спустя Led Zeppelin устроили себе праздник. Мы с нетерпением ждали 9 января, когда группа должна была выступить в королевском Альберт-холле.

— Англия наконец принадлежит нам, — сказал Бонзо. — После сегодняшнего вечера, никто не должен сомневаться в этом.

В этот день Джимми Пейджу исполнилось двадцать шесть. Толпа собралась в Альберт-холле, кое-кто приехал за четыре-пять часов до шоу, многие принесли плакаты с поздравлениями для Пейджи, однако, были и такие: «Мы любим тебя, Джимми»… «Zeppelin навсегда».

Роберт чувствовал себя королём мира. Невероятные цифры продаж казались ему абстракцией; трудно было оценить числа в шесть или семь цифр. Но когда он посмотрел на аудиторию, взглянул в их лица, затем довёл до оргазмического экстаза, числа перестали иметь значение. Мы знали, что критики ошибались. Если пресса не любила Led Zeppelin, это их проблема. Да, негативные рецензии до сих пор преобладали над позитивными, и это злило Роберта. Но он знал, что группа влияет на жизни людей. Он видел это оттуда, откуда не каждому дано видеть.

Королевский Альберт-холл был третьим пунктом в коротком, из семи концертов, туре по Великобритании. Группу ничего не сдерживало. Они запланировали двухчасовой концерт, но на самом деле он продлился минут на тридцать дольше. Они добавили песни типа «Since I've Been Loving You» и «Thank You», но что важнее, реакция аудитории была такой ошеломительной, что группа на ходу спонтанно меняла программу шоу несколько раз. Во время «Bring It On Home» Пейджи и Бонэм устроили дуэль на своих инструментах — раз, потом ещё один; их будоражащее сознание противостояние никто не хотел останавливать — ни группа, ни аудитория. Некоторые песни встречали такими восторженными аплодисментами, что когда группа собиралась завершить композицию, реакция толпы заставляла их продолжать играть дальше и дальше. Например, когда «How Many More Times» близилась к завершению, истерия в зале накалилась до такой степени, что команда не могла перейти к другой вещи, «The Lemon Song». И вместо этого им пришлось играть рифф «How Many More Times» ещё целых восемь минут.

Вспоминаются также ироничные моменты. Насколько популярным был оригинальный материал, попурри старых рок-н-ролльных стандартов, вот что раскачало зал: «Long Tall Sally» и «Whole Lotta Shakin' Going On».

За сценой присутствовал Роджер Долтри из The Who, он наблюдал за шоу с выпивкой в руке. Его лицо выражало полное изумление:

— Понятно, почему никто не хочет играть с этими парнями. Они слишком хороши.

Долтри пришёл с подружкой, Хитер, которая притащила для Джимми весьма уникальный подарок ко дню рождения — известную французскую модель по имени Шарлотта Мартен. Хитер была уверена, что Джимми и Шарлотта подойдут друг другу.

Я встречал Шарлотту на юге Франции в 1966 году и столкнулся с ней вновь два года спустя, когда она встречалась с Эриком Клэптоном. Шарлотта была из тех девушек, на которых хочется смотреть вечно. Высокая, стройная блондинка с совершенными формами. Одного взгляда явно недостаточно.

Но я знал и другую сторону Шарлотты. По крайней мере, в отношениях со мной она была надменной, враждебной и равнодушной. Мне казалось, что пока вы ей не понравитесь, она будет к вам относиться по типу «нравлюсь я вам или нет, мне всё равно». Честно говоря, на меня впечатление она не произвела.

Тем не менее, Джимми и Шарлотта сразу сошлись. После концерта Джимми поговорил с ней несколько минут и отвёл меня в сторону: «Ты можешь отвезти нас в её квартиру? Это недалеко от твоего маршрута». Я их отвёз, и это положило начало длительным отношениям.

И всё это время мы с Шарлоттой не ладили. Он очень холодно вела себя со мной, как будто мы не были знакомы с тех дней во Франции. Однако, я полагаю, она всё-таки поняла, что я составлял неотъемлемую часть Led Zeppelin, и она решила, что если ей хочется быть с Джимми, то придётся относиться более дружелюбно по отношению ко мне. И наши взаимоотношения перешли в фазу взаимной вежливости. Даже при этом я никогда не чувствовал себя легко рядом с ней.

Когда Шарлотта уезжала на гастроли с группой, это часто превращалось в кошмар. По сравнению с женами других членов группы — Морин Плант, Пэт Бонэм и Мо Джонс, которые всегда готовы прийти на помощь, Шарлотта постоянно создавала мне проблемы, которые только усиливали трения между нами. Будучи тур-менеджером, в мои обязанности входило обеспечение безопасности музыкантам, а когда концерты посещали жены и подруги, это означало, что нужно присматривать за восьмерыми, а не четырьмя.

Я изо всех сил старался вести дела ровно. Когда группа выходила на бис, я говорил девчонкам: «Садитесь в лимузины, мы скоро выезжаем». И все они послушно следовали в указанном направлении, кроме Шарлотты.

— Я хочу остаться и досмотреть шоу до конца, — жаловалась Шарлотта.

— Хрен тебе! — орал я ей.

— Ты не смеешь указывать мне, что делать, — отвечала она мне.

— Конечно могу, твою мать! А ну шуруй в лимузин!

Нехотя, она подчинялась, но делала это, пока мы не вцепимся друг другу в глотки.

Я так радовался, когда в Лондоне узнал, что Шарлотта не примет участие в европейском туре, стартующем в конце февраля с остановками в Копенгагене, Хельсинки, Стокгольме, Амстердаме, Кёльне, Вене, Гамбурге и Монтрё. Для гастролей по семи странам я арендовал пятитонный грузовик. Он был нужен не только для перевозки оборудования группы из одного города в другой, но я подозревал, что цеппелины накупят много вещей. Деньги ведь нужны для этого.

Я нанял парня по имени Манфред Лурх в качестве одного из водителей; он говорил на нескольких языках, и я подумал, что он мог бы общаться с таможней в любой стране. Как и ожидалось, и Манфред, и грузовик доказали свою необходимость. Мы загружали машину трофеями после набегов на магазины: блюзовые альбомы, картины Эрнста Фукса, литографии Эшера, а также мебель.

Но даже самое тщательное планирование не могло предположить то, с чем нам пришлось столкнуться в Копенгагене. Выступление должно было быть полным приятных и сентиментальных впечатлений. Ведь полтора года назад первым городом, где Zeppelin дали первый концерт, был Копенгаген. На самом деле, мы приземлились в аэропорту Каструп 19 февраля с невероятным возбуждением.