Чтение онлайн

Если в Бате всё пройдёт хорошо, — говорил он, — дома мы будем не менее значимыми, чем в Штатах. Поэтому этот концерт стоит того, чтобы чем-то пожертвовать.

Чем пожертвовать? Питер отклонил несколько предложений из Штатов, включая двести тысяч долларов за два концерта в Йейл Боул и в Бостоне. Вместо этого всего за шестьдесят тысяч мы сыграем в Бате 28 июля. Питеру решение далось проще, чем может показаться. Фредди Баннистер, организатор концерта на открытом воздухе, пообещал Питеру толпу в двести тысяч человек. Вы не можете собрать столько людей, только если вы не Папа Римский.

Led Zeppelin были не единственной большой группой, заявленной на фестиваль. The Byrds, Jefferson Airplane, Доктор Джон, Country Joe and the Fish, Santana, The Flock, Frank Zappa and the Mothers of Invention также должны были выступать. Moody Blues тоже присутствовали в списке, но из-за неожиданного ливня в середине дня им пришлось покинуть сцену.

Как бы страстно ни желал Питер увидеть группу в Бате, тем не менее, он выставил несколько жёстких требований. Он беспокоился о мелочах больше, чем о крупных деталях. Это для него было важнее денег и прочих обещаний. Разговаривая с Баннистером, Питер сказал:

— Led Zeppelin должны закрыть фестиваль в воскресенье вечером. Всё, что я хочу — это выйти на сцену во время заката. Если быть точным — в восемь часов. Не позднее.

— Почему в восемь? — Баннистер был озадачен.

— Именно в этом время солнце заходит, — объяснил Питер. — Если группа выйдет на сцену в восемь, мы можем включить освещение, чтобы создать создать особую ауру группе, когда солнце будет исчезать за их спинами.

Баннистер согласился на условия Питера, и мы начали готовиться к мероприятию. Джимми настаивал на том, чтобы в сет-лист включить песни из нового альбома, не только, чтобы разрекламировать планируемую пластинку, но и сыграть песни в первый раз перед британской аудиторией. Группа заперлась на пару дней для репетиций. К 28 июня, в день фестиваля, они были во всеоружии.

The Flock предшествовали Led Zeppelin в тот вечер. Восемь вечера приближались, но Flock и не собирались оставлять сцену. Они сыграли раз на бис. Потом ещё. Минуты бежали. Нетерпение Питера переросло в ярость.

— Убери этих засранцев со сцены, — проревел он Баннистеру.

Фредди очень хотел угодить всем. Он оправдывался перед Питером:

— Они почти закончили. Я уверен, они вот-вот уйдут.

Но Питер не мог себя контролировать. Без десяти восемь он сказал:

— Позаботься об этих ублюдках, Коул! Ты же можешь?

Роль крутого парня я играл здорово. Я позвал с собой Хенри Смита и другого роуди, Сэнди МакГрегора. Втроём мы выглядели как головорезы, затеявшие серьёзно покалечить кого бы то ни было. У нас была репутация парней, с которыми не стоит связываться — мы её справедливо заработали.

Мы вышли на сцену и начали методично выключать аппаратуру The Flock. «Вечеринка окончилась», — крикнул я опешившей группе. Хенри и я стали вытаскивать со сцены барабаны, затем последовало другое оборудование. The Flock орали нам, чтобы мы остановились. Орал нам и Баннистер из-за кулис. Десять минут на сцене творился ад, но мы выполнили миссию. «Бекинс» (агентство по перевозкам — прим. пер.) вряд ли смогли бы сделать лучше.

Zeppelin начали свой сет с опозданием в менее, чем пять минут. Джимми надел пальто и дурацкую деревенскую шляпу. Роберт вырядился в толстовку с длинными рукавами и джинсы. Он отпустил бороду и теперь выглядел более неопрятно, чем обычно. Джон Пол был в кожаной куртке, как будто бы собирался вступить в группу Ангелов Ада. На Бонэме была обычная футболка, которую он стащил с себя ещё до окончания концерта, хотя ближе к ночи похолодало. Никто из них не обратил внимания на дурдом, творившийся на сцене перед их выходом.

Цеппелины начали сет с «Immigrant Song» и назад не оглядывались. «Immigrant Song» появится на альбоме «Led Zeppelin III», который должен был попасть в магазины позднее в этом году. С первой вещи до самого конца толпа реагировала необыкновенно. Когда группа играла новые песни, публика разрывалась между попыткой внимательно послушать тексты нового материала и возможностью хлопать и кричать в такт музыке.

Led Zeppelin сыграли «Since I've Been Loving You», потом «Celebration Day», затем более знакомые вещи с ранних альбомов — «Bring It On Home» и «Whole Lotta Love».

— Мы любим Led Zeppelin, — кто-то крикнул Роберту в перерыве между песнями.

— Мы тоже вас любим! — ответил Роберт в микрофон. — Мы здесь, чтобы помочь вам здорово провести время! Если так, дайте нам знать!

Led Zeppelin могли играть до рассвета. В последние минуты своего шоу они довели толпу до безумия. Последний выход на бис состоял из «Communication Breakdown», за которой последовало попурри из «Johnny B. Goode» и «Long Tall Sally». Когда они наконец закончили, ведущий и диск-жокей Мик Рейвен самозабвенно орал в микрофон:

— Невероятно… Led Zeppelin… Вы — просто фантассстика… Led Zeppelin… Англия боготворит вас!

Так и было на самом деле. Когда группа ушла со сцены, через три часа и пять вызовов на бис, они сами были не в себе. Роберт был убеждён, что они взяли большой шлем для соотечественников. На самом деле, им больше нечего было доказывать, и Led Zeppelin не будут выступать на родине целых девять месяцев.

Через неделю после фестиваля в Бате, а за это время группа смогла перевести дух, мы отправились в короткий тур по Германии. Во Франкфурте команда играла перед одиннадцатью тысячами фанатов в Фестхалле, крупнейшей аудитории, когда-либо собираемой в Германии. В Кёльне около тысячи поклонников бесновались вокруг здания Спортхалле, они кидали камни и разбивали окна, когда не смогли попасть на концерт.

Несмотря на весь энтузиазм немецких фанатов, цеппелины испытывали эмоциональный спад после фестиваля в Бате. Тяжело переплюнуть двести тысяч людей, пришедших посмотреть на группу. Команда играла чисто автоматически. Еще было свежо в памяти выступление в Бате.

— Это неизбежно, — отметил Джимми. — Мы не можем зажигать каждое шоу, мы тоже люди.

После концерта во Франкфурте мы нашли бар, удобно расположенный на углу, и пили без остановки до самого закрытия заведения. По ходу действия наша неумеренность в потреблении алкоголя не прошла незамеченной для других посетителей бара. Мы шестеро — Джон Пол, Джимми, Роберт, Джон, Питер и я — были не промах по части выпивки, и вскоре маленький столик, за которым мы сидели, ломился от бутылок и стаканов. Только бармен точно знал, сколько мы выпили.