Летающий полководец
Шрифт:
возможно, но в то же время, я не хотел давать им видеть все, что мы имели. С помощью радио, я сообщил всем, что пароходы и самолеты должны избегать монголов, пушки должны быть
спрятаны, а также нельзя было говорить о самом радио.
Я никогда публично не объявлял о существовании радио, но радиоприемники были
разбросаны вокруг так, как это было необходимо и не было никакого способа держать
их существование в тайне. Но принципы его работы представляли собой нечто совсем другое, но поскольку о них знало лишь небольшое число людей, то я об этом не беспокоился. На самом
деле, мне вообще не нужно было об этом беспокоится, поскольку люди, которые об этом
слышали, в это не верили. Они верили в пароходы, поскольку они их видели, и, точно также, они считали правдой рассказы о самолетах, поскольку люди, которые работали на открытом
воздухе, указывали вверх, когда один из них пролетал над ними, но машина, которая делает
искры и разговаривает с людьми за километры отсюда?.. Нееет...
Я хотел, чтобы монголы нас опасались, но по ошибочным причинам. К началу
вторжения у нас не будет достаточного количества детей Анны, чтобы это могло оказать
значительное влияние. Ну, они несут караульную службу по ночам и доставляют сообщения, но к началу сражения у нас будет только тридцать три Больших Человека и этого недостаточно, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. Тем не менее, если бы я смог заставить монголов
беспокоиться о войне с очень мобильной кавалерией, то они соответствующим образом
изменили бы свою стратегию, что не нанесло бы нам никакого вреда. Нашим самым слабым
местом была мобильность.
Собрав всех Больших Людей, которых только смог - двадцать, включая Анну - вместе
с некоторыми из моих самых важных людей, я поехал в Краков. Среди других я привел
пана Владимира, пана Петра и братьев Банки. Я взял с собой Киликию, а некоторые другие
мои спутники тоже взяли своих жен. Мы приехали без доспехов и в гражданской одежде, поскольку я считал, что мы должны представлять настолько мало важности, насколько это
только было возможно.
Мы прибыли ранним утром, буквально за несколько часов до прибытия посольства
монголов. Герцог Хенрик встретился со мной и попросил вести предварительную встречу, поскольку, по-видимому, из всех присутствующих я больше всего знал о монголах.
– Просто стой на возвышении по левую руку от меня, барон Конрад. Если я захочу
поговорить с ними напрямую, то я дам тебе сигнал. Но говори то, что считаешь нужным.
Там же присутствовало определенное количество графов, образую что-то вроде
почетного караула. Тронный зал был заполнен зеваками, но там же были и мои собственные
люди. Предполагалось, что это будет просто формальная встреча с дальнейшими переговорами
в частном порядке. По крайней мере, так думал герцог. У меня на этот счет были другие идеи, и монголы для меня стояли далеко не на первом месте!
60
Вошел монгольский посол с двадцатью воинами у него за спиной. Удивительно, но он
очень хорошо говорил по-польски.
– Я прибыл сюда…
– Минутку, - сказал герцог Хенрик, - Во-первых, кто ты такой? Ты монгол?
– Нет. Я татарин.
Герцог высокомерно взглянул на меня, но посол продолжил.
– Я татарин, но великий кахан Угэдэй монгол. Это немного разные племена, вроде ваших
силезцев и мазовян.
– Спасибо за уточнение. Итак, о чем ты хочешь сказать?
– Я прибыл, чтобы принять твое подчинение моему господину, хану Бату, а также
великому кахану Угэдэю, Господину Мира!
Он был кривоногим и вонял, но сложно было обвинить его в том, что он плохо
выполняет свою работу. Его голова была выбрита, хотя при этом на ней остались смешные
пучки волос на лбу и за ушами, но военные организации, как правило, имели смешные
прически. Он носил безвкусный шелковый халат, который когда-то был красивым, но сейчас
был покрыт жиром и грязью.
Тем не менее, он выглядел вовсе не так, как я ожидал. Он не выглядел как монгол!
У него не было азиатских черных глаз. Его глаза были зелеными и кавказского типа. Его кожа
под грязью была белой, а не желтой, и его волосы не были черными. Они были рыжими!
И даже никто из его людей не выглядел как "монголоид".
Вместо того, чтобы ему ответить, герцог посмотрел на меня, поэтому я сказал:
– Это довольно смелое заявление! Почему мы должны захотеть это сделать?
– Почему? Вы это сделаете, потому что хотите жить!
– Нам очень хорошо живется и без хана. Почему мы должны что-то менять?
Он не выказал мне никакого почтения, поэтому и я не стал ему его демонстрировать.
– Ты говоришь как дурак или сумасшедший! Все люди должны присягнуть кахану!
– Я сумасшедший? Надеюсь, ты понимаешь, что последнее заявление звучит так, будто бы вы одержимы манией величия? Но я повторю свой вопрос. Почему мы должны делать
что-то настолько глупое, как кланяться вашему каке?
– Кахану, дурак и вы подчинитесь или наши мечи снесут всем вам головы!
И чтобы произвести впечатление от своих слов, он выхватил меч. Судя по всему, он почувствовал, что я недостаточно хорошо играю свою роль.
– Хм... с такими вот мечами? Могу я взглянуть на ваш меч?
Он передал его мне.
Меч был сделан из хорошей дамасской стали и был лучше, чем те мечи, которыми были
вооружены большинство наших обычных рыцарей. Но я не мог позволить ему
продемонстрировать превосходство над нами.
– Довольно удобный, - сказал я, - Где ты его украл?
– Я получил его в битве за Самарканд, когда жившие там дураки отказались подчиняться.
– Немного далеко отсюда. У моего клинка железная только рукоять. Могу я его