Чтение онлайн

Она думала, что стоять на крыле будет гораздо страшнее. Оказывается, нет. Так просто, по-домашнему, близко плечо Андрея, ей ничуть не страшно. И она улыбнулась (за всю его практику это была первая улыбка перед прыжком).

— Что это вы с Гавриком по ночам делаете, при фонарике?..

Маруся посмотрела вниз.

— Ещё рано! — угадал ее мысли Андрей. — Я тогда скажу!..

— В тот вечер я, он и Савчук проявляли снимки. Мы снимались на лыжной вылазке и торопились — утром выходила стенная газета.

Неужели?.. Андрей махнул в счастливой досаде рукой и крагой перчатки двинул сектор газа: мотор рявкнул радостной грудью, Андрей тотчас же потянул сектор газа к себе.

Кромка крыла уже прошла над изогнутой, как улыбка, линией железной дороги. Андрей высунул голову за борт — и вот её лицо совсем рядом! Он слышит, он угадывает её дыхание.

— Приготовиться! — крикнул он ей в самое ухо. Маруся обернулась, и Андрей в упор увидел её глаза. Неужели заколебалась?.. Он как-то неожиданно для самого себя обнял её за шею и поцеловал в прохладный, набитый ветром рот. Одной рукой она держалась за борт, другой — за кольцо.

— Прыгай!

Она отпустила руку и сорвалась с крыла: Андрей следил за ней горящими глазами. Вот рука откинулась в сторону — она вырвала кольцо, узкая струя сложенного шёлка тотчас же выплеснулась в пространство и расцвела, точно сказочный зимний цветок. Андрей сразу почувствовал облегчение.

— Ай, да Маруся, молодец! — Он остался один, он чувствовал такое переполнение радостью, точно прыгнула не Нестерова, а он сам. И Андрей, стараясь перекричать шум винта, запел полным голосом:

Через поле на сближение с парашютом неслась по снегу его прозрачная тень: темнея и ускоряя бег, они сошлись в одной точке.

Вместе с начальником штаба Хрусталёв лично ездил на полигон расставлять щиты для стрельб и проверять освещение мишеней. Приказал набить патронами все резервные магазины, ленты и подбросить на старт бочки с бензином.

Савчук заканчивал оборудование пулеметов для ночных стрельб, крепил крошечные фонарики, освещающие мушку, — своё последнее изобретение.

После ужина отряд собрался в полётной комнате. Какие праздничные лица!..

Хрусталёв глядел на синие стекла, густо усыпанные звёздами. «Вот уже и окна не замерзают. Весна…» И оттого, что отряд не упустил погоду и вовремя заканчивает период, сердце стучало легко.

— Последняя штурмовая ночь! — сказал он весело. — Сегодня мы особенно должны постараться. Я лично проверил всю подготовку материальной части, и, кажется, никаких происшествий не предвидится. Остановка за нами. В ночных полетах требуется особенное внимание. Следить за воздухом и сигналами. Садиться только по выложенному номеру. В случае отказа мотора — ракета и немедленная посадка на аэродром… Все выспались за день?..

— Все.

— Имейте в виду, что оплошность одного человека кладёт пятно на весь отряд.

На стене ангара висел огромный плакат. Чикладзе позвал Хрусталёва.

— Читали? «Комсомолец!.. Грамотный вираж, точно выполненный разворот, меткая пуля — приносят тебе победу!.. В нашем тылу работает диверсионная группа. Их имена: Недисциплинированность, Недосмотр, Разгильдяйство, Политнеграмотность и известный русский белогвардеец: Авось-ка.

Враг с фронта высылает воздушные эскадрильи.

Противник считается сбитым лишь в том случае, если боевое задание каждым комсомольцем будет выполнено без одного отказа.

Лётчики — грамотный взлёт, разворот, отличное попадание, посадка — на три точки!..

Лётчики-наблюдатели — безукоризненное знание аэронавигации, поднятые карты, снайперская стрельба, наблюдение за воздухом.

Техники и мотористы — безотказная работа мотора; оружейники — ни одного заедания, ни одного отказа пулемётов; техники по приборам — приборы в ночных полётах основное. В ваших руках жизнь экипажа. Вынужденная посадка — условная смерть».

Дальше шёл длинный список воздушных пар.

— Интересно, кто это выдумал?

— Выдумал Савчук, — пояснил стоявший рядом оружейник, — а разработано на бюро ячейки!..

Очистив о подножку налипший на подошву валенка снег, Хрусталёв полез в машину. Следом за ним взобрался и комиссар с пулемётными магазинами. Хрусталёв поднял руку и уже после того, как винт ударил ветром, стал застегивать привязные ремни.

В свете прожекторов оружейники нагружали кабины самолётов ракетами.

Савчук работал в экипаже Нестеровой. Заправив машину, он по-деловому тащил в ангар альвейер. Перед ним стояла задача: раньше остальных переставить самолёт с колёс на лыжи. Подтаскивая огромную дутую лыжу под шасси, он исподволь наблюдал за работой других мотористов — и торопился. На спине лыжи имелся металлический козелок с кольцом, в это кольцо входила поперечная ось шасси. С обоих концов лыжа крепилась резиновыми амортизаторами. Раз, два — готово!.. Обтерев рукавицей лицо и оставив на щеке масляную полосу, пошёл докладывать о готовности машины к полёту.

Фонари на старте горели нарядно. Самолёты работали на малом газу, из патрубков вылетели букеты сиреневых огней. Савчук на слух определял работу мотора: как часы!..

Четыре раза слетала Нестерова с командиром звена — посадки шли нормально, и Хрусталёв решился выпустить её самостоятельно. В задней кабине он разрешил лететь мотористу. Сунув в карман электрический фонарик, Савчук полез в кабину.

— Готово!

Шлем туго обтягивал подбородок, и это ощущение наполняло Савчука чувством боевой решимости и отваги. Он летит не как пассажир, а воздушным снайпером!

Условным помигиванием карманного фонарика он запросил разрешения на взлет. Белый огонёк стартера поднялся вверх: Нестерова огляделась во все стороны и, продвигая левой рукой сектор газа, плавно отдала вперёд ручку управления — машина подняла хвост и понеслась на далекие огни железнодорожного полустанка. Уже при отрыве от земли Маруся почувствовала, как самолёт дёрнулся и с легким креном начал было разворачиваться вправо: её охватило легкое беспокойство. «Заело трос управления?..» Она подергала ручкой и ногами — управление действовало. Разворот она сделала осторожней обычного, гуд мотора был чист и упруг, но сквознячок тревоги проходил в сознание. Машина плыла в тёмном пространстве ночи, пропеллер, вращаясь с неуловимой для глаза скоростью — полторы тысячи оборотов в минуту, сверкал, как хрупкий, стеклянный щит, и когда Савчук переставал глядеть на землю, ему казалось, что самолёт висит на одном месте. Он два раза поднимался с сиденья, трогал рукоятки пулемета и пристально вглядывался в темь. Вот внизу вспыхнул прожектор, в освещённое пространство вполз самолётик, вполз, остановился, и прожектор погас. Через минуту выложили цифру четыре. Савчук хлопнул Нестерову по плечу, но она и сама уже увидела. Расчет под углом с девяноста. Она зашла в створ посадочных огней и полустанка, убавила газ и пошла на снижение. Прожектор вырвал из темноты белую дорожку посадочной полосы: внимание, земля!..