Чтение онлайн

И, понятное дело, трудился Рулада в фирме с загадочным названием «Монорул», которую сам организовал и украсил третьим слогом. А Никсов все голову ломал — что это за фамилия такая, которая начинается на «Рул». Кроме слов «рулетка» и «рулет» в голову ничего не шло, а тут, оказывается, целый музыкальный пассаж.

— А что сейчас происходит с этим Руладой? — поинтересовался Никсов у сослуживца.

— Шут его знает. Сидит.

— Сколько ему дали?

— Не помню. Думаю, не много. Порыскай в компьютере.

Никсов порыскал и выяснил, что в мае сего года Рулада вышел на свободу, обретается в Москве, в занятии бизнесом не замечен, нигде не служит, но живет безбедно.

Это было уже кое-что. Теперь можно было копать дальше. Никсов одного боялся, что его отстранят от сыскной работы и опять засадят за психологические портреты. Но верхнее начальство в лице очень деловой и толковой дамы пока молчало.

Хазарский был в офисе и не отказался от разговора, но разговор этот был столь туманным и расплывчатым, что ни за одну деталь уцепиться было невозможно. Хазарский был похож на копилку, доверху набитую монетами, но почему-то щель пробуксовала. По всем законам физики эти серебряные монетки должны были сыпаться, а они только позванивали, не желая оставлять нутро копилки… Никсову хотелось взять юриста за грудки и потрясти, что он в конце концов и сделал, предприняв попытку оскорбить и обидеть собеседника.

— Мне очень трудно работать с вами, — сказал он набычившись. — У меня есть твердая установка от вашего начальника. Мне было сказано, что вы мне будете во всем помогать. Но пока я помощи не вижу, а вижу, простите, самодовольного павлина. Не надо распускать передо мной хвост, он, яркий, меня не обманет. Я чувствую ваше сопротивление, и оно наводит меня на нехорошие мысли. Может быть вы заинтересованы в том, чтобы я не получил тех доказательства, на которые указывал Лев Леонидович.

— Да будет вам, — укоризненно протянул Хазарский. — Ни в коем случае. Я просто не хочу Леву подставлять.

— А в чем вы можете подставить Льва Леонидовича? Вы сами пригласили меня ехать с собой на место происшествия. Значит, вы знаете, что мое агентство уже работало на вас.

Хазарский активно кивал головой, но все как-то ежился и кусал губы.

— Вы видите, разговор этот совершенно конфиденциальный. Он останется между нами. Видите, у меня даже диктофона нет, и записей я не делаю.

— Сейчас диктофоны совершенно необязательно держать в руке, — вежливо улыбнулся Хазарский. — Ну ладно. Верю вам на слово. Расскажу… Дело в том, что в девяносто восьмом году после известной даты… Лева, между прочим, называет ее восемнадцатым брюмером. Остроумно, правда?

— При чем здесь французский календарь? Тем более, что брюмер, насколько я помню, октябрь, а не август.

— После восемнадцатого брюмера история Франции повернулась вокруг своей оси, и далее к власти пришел Наполеон. Не сразу, но вскоре.

— Да. Остроумно. Дальше.

— Так вот, после восемнадцатого августа Лева сделал большой заем. Он был вынужден это сделать, чтобы сохранить бизнес. Занимать в те поры было совершенно негде. Банки кредита не давали. Ну, вы помните. Но деньги нашлись. Посредником в этом деле стал тот самый человек, о котором вы мне толкуете.

— Рулада, — подсказал Никсов, ему показалось, что Хазарский опасается вслух упоминать эту фамилию, словно о черте толкует.

— Да, он.

— Он дал собственные деньги, из своей фирмы?

— Нет. Рулада и вся его компания сами были в долгах, как в шелках. Деньги получены были из некой мафиозной группировки. Кажется, Солнцевской, но я в этом не уверен. Вы понимаете, что об этом никто не должен знать. Лев Леонидович очень дорожит своей репутацией.

— Да будет вам. У нас столько чиновников в государстве на кормлении у этих самых группировок, и никто не смущается. А здесь — просто заем. Дальше.

— Заемная сумма была очень значительной и под очень большие проценты. Вы представляете, какие тогда брали проценты?

— Представляю, но с трудом.

— Естественно, сам Рулада получил от нас некоторые комиссионные. Но ему этого показалось мало. Он стал требовать пять процентов от той суммы, которую мы получили в долг. Наличными. Это была огромная сумма, а мы считали каждый доллар. Вы вникаете в суть вопроса? Двадцать процентов мы обязались заплатить бандитам, и еще этому хмырю пять! При этом он утверждал, что именно так они со Львом и договаривались.

— А они договаривались?

— Не знаю.

— Вы платить отказались?

— Да. И тогда Рулада прибегнул к шантажу. Нам ничего не оставалось, как начать собирать на него компромат. Мы обратились в ваше агентство.

— Вы собирались как-то использовать собранный материал?

— Нет, мы просто хотели, чтобы он у нас был, потому что это была единственная возможность предотвратить шантаж. И тут вдруг неожиданно Рулада сел. Процесс провели очень быстро, показательно быстро, зато срок дали меньше минимального. Очень может быть, что он сам себя посадил, чтоб не пойматься на чем-то более серьезном.

— В мае Рулада вышел на свободу. Он заявил о себе?

— Заявил. Он явился сюда в офис и потребовал у Левы свои проценты. Только теперь он их хотел брать не деньгами, а имуществом. Он захотел получить в собственность некий ресторан.

— А на каком основании он это просил?

— А на том же. Мол, ты Лев, сам обещал. Ресторан маленький, скорее — кафе, но он расположен в хорошем месте, и дает нам приличный доход. И потом, почему Лев должен отдавать свой ресторан? У них только пойди на поводу. Весь дом растащат по нитке!

— А долг браткам вы к этому времени уже отдали?

— Сполна. И проценты тоже. Базара нет, шеф.

— Лев Леонидович отказался отдавать свой ресторан. Так?

— Вы догадливы.

— А дальше что было?

— А что дальше? В больнице лежит с простреленной грудью.

— Та-ак… А скажите, господин Хазарский, а чем собственно Рулада шантажировал вашего шефа.

— А вот этого я не знаю, — твердо сказал Хазарский и вскинул руки, словно отпихивая от себя Никсова. — С этим, пожалуйста, к самому Леве. Здесь я ничего не могу. Это его личные дела, в которые он меня не посвящал и посвящать не собирается.

Вид у Хазарского был такой, что, мол, знал бы, все равно не сказал. Видно, это было что-то глубинное и личное.

Далее Никсов решил тут же, не отходя от кассы, поговорить с Инной. Истерический ночной разговор пока находился как бы вдалеке от главной проблемы, а не мешало бы секретаршу пораспрашивать о конкретных делах фирмы. Однако здесь его ждало разочарование.

— Инны Сергеевны в ближайшее время на работе не будет, — сказал первый же человек, к которому Никсов обратился с расспросами.