Чтение онлайн

И наконец — третий фактор, самый главный. Архитектор Харитонов вручил Зыкину найденную куртку — хлопчатобумажную, бежевую, испанского производства. В кармане куртки были обнаружены пятьсот тридцать два рубля денег и паспорт на имя Шульгина Андрея Константиновича. Фотография в паспорте прямо указывала, что это и был убитый.

Нашли куртку близнецы, но не сознались сразу, поскольку им категорически было запрещено плавать на тот берег. А она поплыли, и поднялись вверх по откосу. «Смотрим, а под сосной что-то блестит, — рассказывали близнецы. — А это была молния от куртки. Сосна большая, и корни прямо такие… голые. Кто-то куртку под эти корни сосны затолкал и землей присыпал».

Укушенный шершнем глаз Харитонова уже принял нормальный вид. Архитектор торопился в Москву и решительно отказался диктовать Зыкину свои показания. Но это опер ему простил, потому что на этот раз показания были подтверждены вещдоком. Показания он сам напишет, а подписать их и потом можно будет.

Зыкин держал куртку в руках, и душа у него пела. На хлопчатобумажной, бежевой, испанского производства верхней одежде следов крови обнаружено не было. А это значит, что куртка была снята с убитого до того, как он упал и напоролся на торчащий штырь. Зато следов пыли и грязи обнаружилось предостаточно. И какая вырисовывается картина бытия? Некто в церкви убил (а может быть только оглушил) вышеозначенного Шульгины, снял с него куртку и столкнул с кровли церкви. А куртку потом спрятал на другой стороне реки. Но на лодке-то он плыл в воскресенье, после того, как стрелял в господина Шелихова. Что же это он все плавает туда-сюда? Можно, конечно, предположить, что в воскресенье он эту куртку просто перепрятал с глаз долой, думая, что до того берега никто не доберется.

Зачем он спрятал куртку? Чтоб никто не узнал фамилию убитого. Но паспорт и деньги этот некто в куртке оставил. Зачем? Проще ведь паспорт уничтожить, чем под сосну прятать. Вывод один — либо очень торопился, либо боялся. А может быть и то и другое вместе.

Но главное — стрелял чужой. Теперь простор для поиска был действительно необъятный.

Возвращаясь из больницы, Никсов на Кутузовском проспекте попал в пробку. В первый момент он даже не огорчился, более того подумал — вот кстати! Можно никуда не торопиться и сделать, наконец, нужный звонок. Давно пора перемолвиться с деревенским опером, как его… Валерой. Да, да, Валерой Зыкиным из города Кашина. Про фотографию трупа можно забыть, пока она не нужна, но поговорить-то надо! Может быть, он там что-нибудь на месте и накопал.

Дозвонился он до опера только после получасовой, почти непрерывной работы. Слышимость была отвратительной. Даже простейшая задача — объяснить оперу, кто звонит — поначалу казалась невыполнимой. Но преодолел, доорался. Никсову даже показалось, что Зыкин обрадовался его звонку, потому что тут же стал давать информацию. Оказывается, он обследовал всю округу и нашел «стоянку». Чью — не уточнялось, надо полагать, это не была стоянка первобытного человека. Может, он амнистированных нашел вместе с похищенным «Запорожцем»?

— Их двое было, в церкви… Следов наследили! — продолжал надрываться Зыкин. — Потом подрались. Один другого убил, а после с крыши столкнул. Вскрытие подтверждает… Вскрытие, говорю…

«Это он про убитого Андрея Шульгина, — догадался Никсов. — Надо иметь совесть и немедленно сообщить оперу все данные по трупу».

Теперь пришла очередь Никсова драть голосовые связки:

— Валера! Я знаю фамилию убитого, — прокричал он в трубку. — Записывай. Ты записываешь?

Мобильник вдруг закряхтел, а сидящий в соседнем «жигуле» мужик высунулся по пояс из окна, с интересом прислушиваясь к разговору. Дамочка в синей «вольво», стоящей перед «жигулями», оторвалась от спиц — и в пробке времени не теряет — и вытаращила глаза на Никсова. Тот быстро закрыл окна. Лучше задохнуться, чем распространять секретную информацию на всю округу.

— Ты записываешь? — вернулся он к разговору с Зыкиным.

Нет, опер не записывал, он вообще не слышал Никсова. Далекий голос был слаб, как пульс умирающего.

— Я нашел объезд… в церкви, — каждое слово давалось мобильнику с трудом.

— Что? Какой объезд?

— Объезд в церкви захороненный.

— Повтори. Не понимаю ничего.

— Ну объезд, которым стрелять, — обиделась трубка. Затем очень внятно и важно она произнесла: — Это чувствительный фактор, — и звук исчез навсегда.

Все попытки еще раз достучаться до города Кашино ни к чему не привели.

Однако, это черт знает что! Уже час тут торчим! — обозлился Никсов. Машины стояли затылок в затылок, не было видно ни конца, ни края этого потока. А жарища… асфальт мягкий, как торф. Перед глазами возникла фантастическая картинка — а ну как все это машинное стадо впаяется в асфальт на вечные времена. А случись что — людям по крышам бежать? Одна радость — его «фольсваген» занимал крайнюю левую полосу, значит можно будет в экстремальной ситуации открыть дверцу и выпрыгнуть наружу. А пока можно просто выйти и размять ноги.

Инну за рулем красного «мерседеса» он увидел не сразу. Ее машина находилась метрах в пятнадцати от его собственной в другом потоке, они ехали в разных направлениях. Видимо, Инна направлялась в больницу к Леве. Недолго думая, Никсов направился к ее «мерседесу». Дверцу нельзя было открыть полностью, и ему стоило немалого труда просунуться в образовавшуюся щель.

— Здрасте!

Инна смотрела на него в немом изумлении.

— Как вы меня здесь нашли? — сказала она, наконец. — И что такое могло случиться, если вы отыскали меня в подобной ситуации?

— Ситуация сложная. У меня к вам несколько вопросов, — он позволил себе самую маленькую паузы и спросил — не резко, но внятно, так что каждое слово можно было оценивать на вес:

— Это вы его убили?

Инна так побледнела, что украшавшая ее косметика вдруг приобрела вид инородного тела. Помада на губах, тени на веках, розовые румяна словно отслоились и зависли рядом с лицом… На нее было жалко смотреть. Инна сразу поняла, о ком идет речь, но не стала выплевывать словесную шелуху, не крикнула истерично, мол, что вы себе позволяете? да как вы смеете? Она только затрясла головой, быстро повторяя:

— Нет, нет…

— Если кому-то выгодно убийство Шульгина, так это только вам. Во всяком случае, милиция сразу уцепится за эту версию. Я вам сейчас буду задавать вопросы, а вы отвечайте мне однозначно и по возможности просто. То есть без всяких выкрутасов. Это лучшее, что мы можем сейчас сделать в создавшейся ситуации.

Она перестала отрицательно трясти головой, сделала трубочкой губы, и осторожно выдохнула. На Никсова смотреть она избегала. Взгляд ее был сосредоточен на задке ближайшей машины, руки судорожно сжимали руль.

— Вы помните звонок по мобильнику, когда вы были в дороге? Ну, когда ехали в деревню?

— Помню, — голос покорный, словно в гипнотическом сиансе.

— Что вам сказали, когда вы взяли трубку?

— Я не помню. Что-то вроде — отдай трубку хозяину.

— То есть звонивший знал, что вы сидите рядом в машине?

— Он знал, что Лева рядом. Он сказал это очень уверенно.

— Вы узнали голос?

— Нет, но Лева сказал, что это Рулада.

— Вы знаете, о чем он говорил?