Чтение онлайн

— Пол, а чего ты ждал от меня – терпения, пока ты все уладишь? Ты видишь, как хорошо это сработало! — Внезапно она замолчала и глубоко вздохнула. — Прости. — сказала она наконец. — Я не хочу снова в это ввязываться. Мы оба виноваты. Я знаю, что ты не решил расстаться, а я решила, и мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь. Но я хочу жить, Пол, и мне нужно делать то, что лучше для меня. —

— Ты могла бы жить со мной. — пробормотала я.

— Да, я могла бы прожить с тобой всю жизнь. Но не с тобой и Кендалл. Я пыталась, Пол. Я действительно пыталась. Но... —

— Да, я знаю. — сказал я наконец, молча признавая, что она была права. Я нес большую часть ответственности, но и Кендалл тоже не осталась без своей доли вины.

— Прости, Пол. — тихо сказала Джина. — Я действительно не хочу снова в это ввязываться. Я знаю, это тяжело... мне тоже тяжело. — После взаимного молчания она шмыгнула носом. — Но пообещай мне одну вещь. —

Я слышал надежду в ее голосе. — Все, что угодно. — ответил я.

— Обещай, что мы всегда будем друзьями. —

На мгновение мне захотелось сказать что-нибудь злобное. Но я не мог этого сделать. Я все еще не мог заставить себя причинить боль той, кого любил. — Обещаю. — сказал я наконец.

— Спасибо тебе. —

И снова мы молчали несколько долгих, наполненных эмоциями мгновений.

— Знаешь, я всегда буду любить тебя. — сказала она наконец. — Ты всегда будешь моим первой любовью, даже если все так закончилось... —

— Я знаю. — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался.

— Мне очень жаль, Пол. — После еще одного долгого молчания она взяла себя в руки. Когда она заговорила снова, ее голос был более сильным, и менее страдальческим. — Давай просто скажем родителям, что мы взрослые люди, и мы решили расстаться. Мы решили быть... друзья. —Она рассмеялась со слезами на глазах. — Знаешь, тебе придется отбиваться от Лии. —

— Я выживу. Мне нравится Лия, но я не думаю, что смогу быть с ней, не думая о тебе... и это будет довольно трудно. Ты... ты единственная в своем роде, Джина Коултер. И ты всегда будешь моей первой настоящей любовью. —

И тут она заплакала по-настоящему.

Я не мог винить ее: мне пришлось сморгнуть собственные слезы.

— Я всегда буду любить тебя, Пол. — сказала она наконец. — Всегда. —

Мы еще немного поговорили о том, что конкретно рассказать нашим семьям. Это был грустный разговор, как будто мы объявляли о смерти в семье. К тому времени, как я повесил трубку, я не чувствовал себя счастливее, но, по крайней мере, я не чувствовал, что потерял Джину навсегда.

Немного погодя, когда я взял себя в руки и принял душ, Ти-Джей постучал в открытую дверь.

— Что происходит? — сказал он.

— Заканчиваю домашнюю работу. — сказал я. — А что? —

Он пожал плечами. Потом некоторое время изучал свои шнурки. — Ты разговаривал с Джиной? —

Стена между комнатами была металлической, а не шлакоблочной, и оттуда доносились приглушенные звуки. Сам разговор был неясен, но общий тон определенно был ясен. — Да. — сказал я. — А зачем ты спрашиваешь? —

Он заерзал. — Наверное, я просто хотел сказать... Ну... —

Я ждал.

— Наверное, я просто хотел сказать... ну... ты знаешь... —

Я улыбнулся, хотя и грустно. — Да, кажется, я знаю. —

— Хорошо. — сказал он с почти комическим облегчением в голосе. Затем он поднял глаза и одарил меня кривой усмешкой. — Мы с Гленом собираемся пойти выпить сегодня вечером. Ты и супер Джок хотите пойти? —

— Понятия не имею... —

— Давай, красавчик. — закричал он, — давай устроим ад! —

Я заставил себя усмехнуться его энтузиазму. — Хорошо. — сказал я через мгновение.

Он ухмыльнулся, от уха до уха, хоть и немного глупо. Затем, так же внезапно, он протрезвел. Он хотел вернуться в свою комнату, но вместо этого остановился. — Эй, Пол? —

— Что? —

— Я... Мне очень жаль тебя и Джину. —

— Спасибо, Ти-Джей. — сказал я. — Это многое значит. —

К моему удивлению, он просто посмотрел мне в глаза и кивнул.

Не закадычные друзья. Подумал я. Но, может быть, он не так уж и плох.

На следующий день я позвонил родителям. Мы с Джиной решили скоординировать наши звонки, поэтому я представил, как она набирает номер, когда я делаю то же самое. С мрачным смешком я подумал, что она выглядит такой же угрюмой, как и я.

Ответила Эрин.

— Привет. — сказал я. — Как дела? —

Она сразу почувствовала мое настроение. — В чем дело? —

— Мы с Джиной расстались. —

— О, Пол. — сказала Эрин. — Мне очень жаль. Что случилось? —

Я рассказал ей историю, которую мы с Джиной придумали: мы разошлись с тех пор, как поступили в колледж, и решили отдохнуть от встреч друг с другом. Это была правда, но она упустила много неприятных деталей.

Главное, о чем мы договорились, было то, что мы не хотим, чтобы наши семьи пытались что-то исправить. Наши матери работали за кулисами в течение многих лет – иногда тихо, иногда нет, и мы не хотели, чтобы наши эмоциональные раны снова открылись после раунда «собери детей вместе».

Эрин задала мне кучу вопросов, и я ответил на них, но я не помню, что это было, или даже то, какими были мои ответы. Я уверен, что они имели смысл, но я не обращал внимания на это. Вместо этого я думал о Джине и о том, как сильно испортил наши отношения.

Когда я разговаривал с мамой, разговор был почти таким же, хотя я все ждал, что она подтолкнет меня к примирению с Джиной. Она этого не делала, и я был так потрясен, что спросил ее об этом.

— Ты уже несколько месяцев отдаляешься от меня, дорогой. — сказала она.

— Тогда почему ты ничего не сделала? —

— Почему ты ничего не сделал? —

Ай.

Она сделала паузу, чтобы тишина затянулась. — Мы с Элизабет думали, что это случится, но... —

— Тогда почему ты ничего не сказала? —

— Я так и сделала. Помнишь? —

— Наверное. — угрюмо ответил я.

— Ох, Пол. —сказала она тихим голосом, — как бы я хотела наложить тебе пластырь, чтобы боль прошла, но я не могу. — Она помолчала. — Это самая трудная часть того, чтобы быть родителем. —

— Что? —

— Видеть, как падает твой ребенок, а затем иметь силу воли, чтобы ждать, пока он поднимется сам. —

Я невесело рассмеялся.

— Ты поймешь... когда-нибудь. —

— Ты хочешь сказать, что тебе тоже тяжело? — Спросил я почти саркастически. Я тут же пожалел о своем тоне, но я не мог взять свои обратно.