Чтение онлайн

— Знаю, но ничего не могу поделать. А все ты виновата! — обвинила меня Настя.

— А я при чем? — удивилась я, не прекращая своего приятного занятия.

— При том, что таланты бывают врожденные и благоприобретенные, — менторским тоном сообщила мне подруга. — Благоприобретенные нуждаются в постоянном упражнении.

— И что?

— Когда я три года назад в Южном с тобой познакомилась, я все поражалась, куда в тебя лезет? Живот меньше моего, а помещается в него больше. Мне стало завидно, и я начала тренироваться. Конечно, идеала не достигла, однако уровень свой повысила. А потом всю зиму мы посещали разные кафешки со взбитыми сливками, и я, видя твой пример, тоже поддерживала форму. А эту зиму мы ни разу не ели в кафе, вот я и распрактиковалась.

— Денег у меня на это не было, сама знаешь.

Настя задумалась, потом сказала:

— Решено. Следующую зиму время от времени буду водить тебя в кафе на свои. Нельзя же мне так распускаться. Ты их уже съела? Слава богу! Можно лечь спать.

Наутро с трепетом в сердцах мы пошли к на расселение, мудро улучив момент, когда начальница отсутствовала и в административном корпусе оставалась лишь бухгалтер. Лагерь стоял пустой, и нам предложили самим выбрать себе место. Мы, не задумываясь, назвали домик, где жили прошлые годы. Бухгалтерша посмотрела на нас скептически.

— В этой части лагеря в основном живут преподаватели. А молодежная часть вон там!

Я прекрасно знала, что творится ночами в молодежной части, и отчаянно выдохнула:

— Мы — не типичная молодежь! Мы тихие! Мы ночами спать будем.

— Спать, говорите? — подозрительно переспросила бухгалтерша, и я замерла. Неужели я так глупо рассекретилась? Неужели она поняла, что мы не студенты? Но нет, обошлось. Благодарение небесам!

Настя гордо навесила на наш домик личный замок, который она всегда возит с собой на отдых, мы отдали Артему его матрасы, получили собственные, очень тощие, и проинспектировали весь лагерь в поисках того, что плохо лежит. В одном домике плохо лежала тумбочка, в трех — стулья и еще в одном — тумбочка, накрытая доской и изображающая таким образом стол. Все это тихо перекочевало к нам. Я радостно обустраивала наше уютное гнездышко, когда Настя втиснулась туда, пыхтя под тяжестью матраса и подушки.

— Налево за сараем, — только и бросила она, а я уже летела, окрыленная, и стащила для себя со свалки прекрасный матрас, всего лишь с небольшой дыркой посередине, и почти целую подушку. Какое счастье! Не каждый год так везет! А все потому, что мы приехали раньше остальных. Прошлый год я спала на одном матрасе, и пружины так впивались в бока, словно кровать была инструментом пыток. Я даже считала, что вполне готова к тому, чтобы стать йогом и спать на гвоздях.

Развесив по дому веревки и кое-как покидав на них свои немногочисленные тряпки, мы опрометью бросились на пляж. Не хотелось терять ни секунды драгоценного общения с морем. Вот мы бежим по знакомой тропинке… и упираемся в ограду лагеря.

— Тут были ворота, — с претензией сообщает Настя.

— Были, — киваю я. — Или не тут? Может, левее?

Способность ориентироваться у нас с подругой потрясающая. Скажу честно, до встречи с Настей я была уверена, что ориентироваться хуже меня невозможно. Оказалось — возможно. Настя быстро оттеснила меня на второе место с конца. Если я шла не в ту сторону в половине случаев, то моя подруга — в девяти из десяти. А уж когда она узнала, что я способна самостоятельно найти некоторые кондитерские, она и вовсе готова была считать меня опытным следопытом. Она, бедняжка, не имела возможности посещать сии приятные заведения самостоятельно — ее приходилось вести. Частично это, конечно, объяснялось очень плохим зрением у нее и просто плохим у меня, но в основном, полагаю, — нашими талантами.

Короче, уверенности в правильности выбранного пути у нас не было. Мы полезли через кусты левее. Юркие ящерицы так и сигали из-под наших ног.

Левее тоже была ограда. И правее. Ограда была везде. Наконец, мы вернулись к первоначальному месту и занялись внимательным его изучением.

— Есть! — выкрикнула я. — Смотри! Тут-то и были ворота.

Действительно, одно из звеньях ограды было не приварено к соседним, а примотано цепью, на которой висел замок. Мы подергали бывшие ворота — никакого эффекта.

— Перелезем? — предложила я. — Тут не очень высоко.

Высоко-то не очень, но ногу упереть не во что. Кроме того, ограда ржавая и вся в опасно торчащей проволоке.

— Нет, не полезу, — отвергла Настя. — Пойдем через главный вход.

— В одних купальниках идти через рынок? — пожала плечами я. — Неудобно.

Главный вход (тот, через который мы и попали в лагерь) находился прямо напротив рынка. Через этот вход до пляжа пять минут ходьбы, а через тот, который сейчас заделан, — две минуты. Но одно дело — перебежать через дорогу, и совсем другое — идти через людную площадь. Мы ведь, избаловавшись, шли на пляж без верхней одежды, только в купальниках.

— Ну, не возвращаться же в домик за платьями, — возразила Настя. — Отпирать его, запирать.

И она бодро накинула на плечи полотенце, служившее ей подстилкой. Я попыталась прикрыться ковриком, но он был жесткий и практически не гнулся, поэтому вместо накидки получилось нечто вроде крыши. В таком виде мы быстро прошмыгнули через рынок, сопровождаемые энергичными зазываниями местных жителей, и отправились на пляж. И лишь там в мою голову закралась странная мысль.

— Слушай, мы ведь с тобой ночью купались?

— Да, конечно.

— И ведь через рынок не проходили?

— Нет, бежали по прямой.

— Так как же нам это удалось?

Глаза Насти округлились:

— Ты хочешь сказать, что мы перелезли через забор?

— Не знаю. Думаю, что мы бы это заметили. Мы ведь не очень ловкие.

— Так, может, ворота были открыты?

— Вряд ли. Глупо отпирать их на ночь, а утром запирать. И вообще, цепь была такая ржавая. Наверное, ее повесили на зиму, а сегодня, раз начинается смена, уберут.

— Или мы нашли дырку в заборе? — предположила Настя.

— Или в порыве восторга прошли через стену? — продолжила я. — От нас всего можно ожидать! Одно знаю — больше нам этого не повторить. Давай-ка в воду!

Море мы любили до самозабвения, и наше пребывание на пляже в корне отличалось от пребывания остальных. Я бы сказала, дополняло его. Сколько времени другие загорали, столько мы купались, и наоборот. Плавали мы своеобразно: без какого-либо стиля, довольно медленно, зато не чувствуя усталости и прекрасно держась на воде. У меня лично был такой критерий — если кожа на пальцах сморщилась, значит, пора на берег. В прошлом году мы поставили рекорд, прокупавшись два с половиной часа подряд. Рекорд нам дорого обошелся — мы пропустили обед. Но кто ж мог думать, что время пролетит так незаметно! Заплывали мы далеко, так как предпочитали в море одиночество. Иногда мы даже покидали пределы бухты и перебирались в соседнюю, за мысом. Там не было пляжа — и, соответственно, народу. На наше счастье, Южный лагерь не разорялся ни на спасателей, ни на буйки, а то мы бы оказались в сложном положении. Из-за плохого зрения мы нередко попадали на воде в весьма пикантные ситуации. Однажды Настя очень игриво побеседовала с совершенно посторонним мужчиной, приняв его из-за удаленности от берега за меня. Другой раз я поставила целью догнать подругу, упрямо уплывающую от меня в глубину, и действительно догнала, только не ее, а яхту, цвет которой совпадал с цветом Настиной купальной шапочки. Зато загорали мы по минимуму, так как обе легко обгорали. В результате к концу смены мы выглядели так, будто только приехали, и вызывали большое сочувствие своих почерневших знакомых. Честно говоря, я никогда не понимала страсти по загару. Вот купание — это да!

— Ух! — фыркнула Настя, укладываясь на полотенце и жадно пожирая глазами мой коврик. — Ну и наплавалась! Я читала, что пребывание в морской воде очень полезно для организма. И поедание фруктов тоже. — Она сунула руку в мешок с черешней. — Если и после этого всего мой организм станет зимой болеть, то я уж не знаю, чего ему надо! Я тогда просто откажусь иметь с ним какое-нибудь дело.

С трудом представляя себе практическую сторону реализации подобного намерения, я на всякий случай кивнула.