Чтение онлайн

От ее слов меня затошнило сильнее.

— Все в порядке? — Вдруг что-то случилось с отцом?

Она нетерпеливо махнула рукой.

— Поторопись!

— А как насчет башни?

— Я уже предупредила Дэйна. Он тебя прикроет. Идем.

Я спустился с вышки и поспешил за секретаршей, догнав ее без особых усилий. Стоило подумать о множестве причин, по которым дяде Бобу так срочно понадобилось меня видеть, и сердце забилось в три раза быстрее.

Все они вылетели из головы, когда в его кабинете я обнаружил сидящую на одном из стульев и тихо рыдающую Энни.

Слезы текли по щекам, и девушка, глядя на меня раз за разом шептала: «Прости».

Я повернулся к устроившемуся за столом дяде Бобу. Тот скрестил здоровенные руки на своем здоровенном — ладно, пухлом — животе и спросил:

— Тебе есть, что сказать в свое оправдание?

Я почувствовал, словно мне снова восемь лет и меня только что поймали. Тогда я выбил окно столовой бейсбольным мячом. То славное лето я проводил в этом лагере, и за провинность пришлось целую неделю дежурить на кухне. Я, кстати, нисколько не возражал.

Нынешняя ситуация была гораздо хуже.

— Не понимаю, о чем ты, — выдавил из себя, отказываясь смотреть на Энни.

Единственное, чего мне по-настоящему хотелось в этот момент — это подойти к ней и заключить в объятия. От вида ее слез разрывалось сердце.

— Твой отец уже на пути сюда. Уверен, что ты сможешь ему все объяснить.

— Ты ему позвонил? Зачем?

Появилось ощущение, будто сердце застряло где-то в горле. Я слышал за спиной тихие всхлипывания своей девушки. В глазах дяди Боба вспыхнул гнев, его взгляд скользнул в сторону, а губы сжались в тонкую линию. Тут до меня дошло, что он указывает на Энни, и я сразу понял, что случилось.

Он знает. Ему стало известно о нас.

Но как?

— Это не то, что ты думаешь, — начал я, но обрывая на полуслове, дядя покачал головой.

— Это именно то, потому что Энни все мне рассказала. — Он опустил руки на край стола. — Почему, Джейк? Я раз за разом твердил, что это единственное правило, которое не следует нарушать, но ты все равно поступил по-своему. Я был лучшего о тебе мнения.

— Это не то, что ты думаешь, потому что это больше, чем просто нарушение правил, — объяснил я, нуждаясь, чтобы дядя хоть раз выслушал меня. — Энни больше, чем просто…

— Она больше, чем что? Очередная победа? Я не уверен в этом. Думаешь, я не в курсе, что здесь происходит? У меня есть глаза, сынок. Я знаю о тебе и Лейси.

От потрясения я лишился дара речи.

— Я знаю, что ты расстался с ней до того, как все зашло слишком далеко. Девушка пришла ко мне и сдала тебя, — сообщил дядя Боб. — Но когда понял, что ты с ней больше не, гм, проводишь свободного времени, я отпустил ее. Считал, что ты встал на верный путь. А теперь это.

Он покачал головой, и меня словно накрыло волнами его разочарования.

Даже показалось, что одна врезалась в меня, выбив из легких весь воздух.

Резко обернувшись, уставился на склоненную голову Энни, и от гнева мне захотелось наброситься на нее. Сжал губы и судорожно выдохнул, пытаясь унять раздражение.

— Ты действительно все ему рассказала?

Она подняла заплаканное лицо, встречаясь со мной взглядом. Слезы полились сильнее, но я не позволил им ранить мое сердце. Я был слишком зол, чтобы утешать.

— Я думала, смогу убедить его, что наши чувства настоящие. Что эти отношения важны для нас.

— Ну да, спасибо, что убедила вышвырнуть меня отсюда. — От моих слов она вздрогнула. — Ты этого добивалась? В отместку за то, что заставил тебя скрываться, решила избавиться от меня? Ну, поздравляю, это сработало.

— Энни, наверное, будет лучше, если ты уйдешь, — мягко произнес дядя Боб. — Захвати несколько салфеток на выходе, хорошо, дорогая? У тебя заплаканное лицо.

Разочарованно вздохнув, она поднялась на ноги и вышла из комнаты.

Фактически ушла из моей жизни.

Я чуть было не попытался остановить ее, но что сделано, то сделано. Вряд ли Энни хотела, чтобы меня выгнали из лагеря, но все же сначала ей следовало прийти ко мне. Ведь это мою жизнь она сейчас похерила.

И чертовски хорошо справилась с этим.

— Неужели отец действительно едет сюда? — хрипло спросил я.

Казалось, сейчас расплачусь. А я не делал этого со дня маминой смерти.

Дядя Боб кивнул.

— Я ничего не рассказал о твоем проступке. Решил оставить объяснение тебе.

Отлично. Отец не станет меня даже слушать. Я был в этом уверен на все сто. Решит, что я облажался, и захочет увезти меня отсюда как можно скорее. Не удивлюсь, если он даже не даст возможности собрать вещи. Я пропущу последнюю неделю лагеря, потеряю возможность попрощаться с друзьями, с Энни.

Хотя она приготовила для меня самое худшее прощание, какое только можно ожидать от девушки.

— Отправляйся собирать вещи.

И с этими словами дядя меня отпустил. Не позволив в свою защиту даже слово сказать. Без возможности попросить вернуть мне работу.

А я бы умолял об этом. За последние две недели я сблизился с ребятами. Завел друзей. Учил маленьких детей плавать. Провел первый урок по изготовлению бумажных самолетиков, собрав половину класса. Несколько дней назад выставил себя идиотом, участвуя с Дэйном в скетче, который всем понравился. Даже переоделся мумией во время рассказов о привидениях, напугав детишек до полусмерти.

А еще у меня появилась девушка. Которая понимала меня, обнимала. Чья улыбка зажигала меня изнутри, и чей смех заставлял чувствовать себя цельным. Когда она целовала, прикасалась, смотрела на меня, создавалось впечатление, что я не могу сделать что-то неправильно.

Но я смог. Ошибся. Расслабился. Энни стала моей единственной настоящей слабостью.

Каким-то образом ей удалось использовать это против меня.

Глава 20

Джейк

Раздался стук в дверь, затем она со скрипом отворилась, и до меня донесся звук шагов. Я стоял спиной, запихивая одежду в лежащую на кровати сумку и не утруждая себя складыванием вещей. Мне было все равно. Просто хотел поскорее убраться отсюда, пока никто не увидел, как я, словно преступник, выхожу в сопровождении отца и дяди.

Я даже едва не прыснул со смеху. Формально я и есть преступник. Меня бы не удивило, если бы отец засунул меня на заднее сиденье машины, заковав в наручники. Отвез бы прямо к зданию суда, где печально известная леди постучит молотком и отправит меня в колонию для несовершеннолетних. Или еще хуже — в тюрьму. В конце концов, мне уже семнадцать. Чертовски близко к тому, чтобы в глазах закона считаться взрослым.