Чтение онлайн

– Ты где его отхватила?

– Случайно, на автозаправке. Такой импозантный! Натка, я только жить начала! Владька, земля ему пухом, в койке был чурбан чурбаном, а я – балда балдой. И по наивности-то считала, что так и надо. Видела по телику всякий-разный секс и не верила: это они, дескать, так, для красоты. А теперь с самой такое происходит!

– Ой, Нинка, ты ж недавно только мужа похоронила, а уже… Срамница. Гляди, не вынесет покойник этого безобразия, явится к тебе ночью.

– Пусть только сунется, – воинственно отвечает Нинка. – Я ему все выскажу, козлу! Так врежу за свои потерянные годы, за слезы и обиды – еле ноги унесет!

– Этот нынешний не на денежки твои клюнул, Нин?

– Ой, не сыпь мне соль на рану. Слушай сюда. Мы с ним завтра ужинаем в ресторане. И ты подруливай. Возьми с собой Королька. Он все-таки мент и аферистов знает как облупленных. Ужин я вам оплачу. Чао, бамбино!

Нинка, точно бессмертная птица Феникс, снова воскресла из пепла. Вот что творят с человеком деньги и пламенная страсть!

В воскресенье, наскоро заглотнув обед, залезаю в ванну и старательно принимаюсь отмокать. После освежающей масочки расписываю личико по-боевому и, убедившись, что хуже не стала, принимаюсь наряжаться.

Это умопомрачительное занятие – примерять парадно-выходные наряды. Их у меня два: длинное золотистое платье и маленькое черное. После долгих размышлений останавливаюсь на черном (плюс лакированные черные туфли и бабушкин старинный золотой кулон).

– Я покорен, – разводит руками заехавший за мной Королек. – Мадам, не смею предложить свой скромный экипаж. Вы достойны кареты с ливрейным лакеем.

Загорелой, покрытой волосками и родинками рукой он берется за руль – и вечер, исчерканный косым дождем, мчится с нами наперегонки, затормозив в центре города.

Королек галантно отворяет передо мной массивную дверь ресторана «Золотой петушок»… Мамочки! Как медведь на зазевавшегося охотника, на меня наваливаются терема, церкви с золотыми луковками куполов, пышные шатры, огромные лучистые звезды и полумесяц. Усевшись за стол, перевожу дух и озираюсь, обмахиваясь салфеткой.

– А тут славненько, – замечает Королек.

– Ага, – соглашаюсь я.

Мне хорошо здесь. Верящая в чудеса девочка, никогда не умиравшая во мне, восторженными глазами обводит ресторанный интерьер – диковинное сочетание пряничного гламура а-ля рюс и восточной базарной роскоши, – и ей кажется, что она в сказке.

Появляется Нинка со своим кавалером. На ней изумрудного цвета платье с рискованным декольте, ножки аккуратненько упакованы в темно-зеленые туфельки. Рядом – под ручку – богемного вида мужчина лет сорока пяти. Он почти на две головы выше Нинки, сухопарый, с жилистой кадыкастой шеей. Редкие волосы, окрашенные в изжелта-коричневатый цвет, льются от плеши до узких плеч. Типичный стареющий волокита. Он представляется Воландом, лобзает мою лапку, милостиво здоровается с Корольком, отваливается на спинку кресла, закуривает с разрешения дам и поясняет:

– Я – часть той силы, что жаждет зла и вечно творит добро.

Господи, какой фат! Нинка смотрит на своего ухажера сияющими влюбленными глазами.

К столу неслышно подплывает официант в алой шелковой рубахе, подпоясанной золотистым ремешком, черных шароварах и черных сапожках. Ни дать ни взять – трактирный половой, только прическа современная и лицо вполне нынешнее, твердое и холодное. Городской мальчик, воспитанный улицей, любящий слушать тяжелый рок и покуривать травку. Избави Бог, повстречать такого ночью, когда он гуляет с компанией и пьет пиво из горлышка. Но теперь он молча склоняется над нами, изображая кукольного пейзана.

Выбираем блюда, получаем желаемое и – по мере насыщения едой и питьем – веселеем и расслабляемся.

– Жаль мне тебя, – поддевает Воланд Королька. – Мы смакуем благородное вино, от которого сладко закипает кровь, а ты посасываешь благопристойный сок… За рулем? Ну и что. Ты же мент. И не из последних. Кто посмеет оштрафовать брата-мента, даже если он налижется вдрызг? Или ты такой правильный?.. Да, хочу спросить. Ниночка поведала мне по секрету, что ты взялся разыскать убийцу ее мужа, протянувшего ноги при пикантных обстоятельствах…

– Ну ты и скажешь, – кокетливо перебивает Нинка – и тут же виновато опускает глазки под злым взглядом Королька, должно быть, припомнив, что поклялась никому о расследовании не заикаться.

Воланд в аристократическом жесте изгибает большую костлявую кисть руки, сверкнув внушительной золотой печаткой.

– И как, – обращается он к Корольку, – отыскал убивца?

– Ищу, – кратко и неохотно отвечает тот.

– Не найдешь. Изображать усердие вы мастера, а на деле… Как хочешь воспринимай мои слова, но вы, менты, – лишние на этой земле. В жизненной борьбе побеждают сильные и азартные. Волки. А вы защищаете безмозглых овечек, которые только для того и созданы, чтобы их стригли и резали. А волков норовите загнать за флажки закона и отстрелять.

– Ясно-понятно, – отбивает атаку Королек. – Твари дрожащей надлежит забиться в норку и не рыпаться. А те, кто право имеет, будут держать вышку. Идея не новая, высказал ее, помнится, бедный красавчик-студентик, который зарубил старуху-процентщицу и ее кроткую, безответную сестрицу Лизавету. Между нами, был он большой сволочью.

– Ну ты даешь! – От возмущения я едва не подскакиваю до узорчатого потолка. – Раскольников – глубокая, страдающая, мятущаяся душа. Куда до него твоему разлюбезному Гамлету!

– Сравнила, – оторвав взгляд от Воланда, Королек соизволяет заметить меня. – Гамлет мстит за отца. Это первое. Второе. Призрак четко разъясняет ему ситуацию. Казалось бы, рази проклятого убийцу. Но принц сомневается, и его можно понять: а вдруг призрак послан дьяволом? Ладно. Он устраивает королю ловушку. И тот попадается, как самый последний лох. Но Гамлет все еще медлит, и мучается, и изводит себя. Потому что угрохать человека, даже такую пакость как Клавдий, для него ох как непросто… А Родичка шлепает двух ни в чем не повинных женщин ради высосанной из пальца дурной идеи.

– И Раскольников казнился, да еще как!

– Не верю я в терзания душегубов, – отрезает Королек. – Особенно тех, которые совершают злодейство не в порыве ярости, а по холодному размышлению. Кто знает, может, Родион Раскольников отмотал срок на каторге, женился на Сонечке, в университете восстановился, а потом еще одну теорию изобрел и пошел крошить людишек направо-налево. Он ведь больной был, с прибабахом, здоровому мысль насчет «право имею» в башку не взбредет. А если и взбредет, за топор не схватится.