Чтение онлайн

Капитану по душе Ромкина находчивость. Он одобрительно улыбается и, кивнув на Лену, говорит:

— Вашего полку, гляжу, прибыло. Следопытш на моём корабле, помнится, не было.

— Мы её в плен захватили, — объяснил Федя. — Она вместе с Юлей Зубровой за нами слежку вела. Ну и попалась.

— Лену в плен взяли, а её подруги что-то не вижу. Сбежала?

— От нас не убежишь! Мы Юльку с Андрейкой оставили в засаде. Они караулят вражеское логово.

— Как оставили? — забеспокоился Шубин. — Я же приказал всем вместе явиться! А вы бросили товарищей. Одних, в лесу! Да кто же вам позволил?.. Не будем терять времени даром. Сейчас же идём к ним!

Капитан Шубин повёл отряд в лес.

Часовых на месте не оказалось. Но на суку дуба, над браконьерской ямой, Ромка увидел тетрадный листок. Он осторожно снял его и показал Шубину. На листке было написано:

(Из дневника Юли Зубровой)

«Передо мной лежит на траве раскрытый дневник. Здесь, под дубом, так тихо, что даже немножко боязно. Ни одной живой души. Только я и лес. А в лесу, наверное, волки. Жуть…

С ветки по паутинке прямо на тетрадку опускается чёрный паук. Я чуть не взвизгнула. Но паук, должно быть, испугался меня ещё больше, потому что сразу же задёргал лапами и пополз обратно на дерево.

Теперь не так страшно. Могу писать дальше.

Жаль, что Андрейки с Носиком нет рядом. Они ушли ловить браконьера, и я одна здесь должна караулить пустой погреб. Они бы, конечно, не ушли, если бы не эта рыжая…

Не буду забегать вперёд и опишу всё по порядку.

Федя Малявка приказал нам вести себя в секрете тише воды, ниже трапы. Мы притаились в кустах. А вот Носику не сиделось спокойно. Услышит шорох и вскакивает, оскалив зубы. Андрейка изо всех сил удерживал собаку за ошейник, не отпуская от себя. Носик рычал на Андрейку, Андрейка — на Носика. Какое там „тише воды, ниже травы“!

Мы совсем перестали обращать внимание на Носика. Но вдруг он с такой силой рванулся вперёд, что Андрейка, держась за ошейник, пополз за собакой по земле. В просветах между деревьями промелькнуло что-то белое и чёрное. Потом я разглядела рыжую девочку в белой кофточке и чёрной юбке. Она подбежала к дубу, под которым укрывался браконьерский тайник, и остановилась. Пугливо огляделась вокруг и, не заметив нас, опустилась на колени и стала разгребать листья под дубом. Руками она работала торопливо, как Носик лапами. Когда площадка под дубом была очищена от мусора, девочка подняла крышку погреба и проворно спрыгнула вниз.

— Чего ей там надо? — тихо спросила я у Андрейки.

— Тс-с-с. Будем вести наблюдение.

Нетерпеливый Носик порывался вырваться из Андрейкиных рук. Андрейка грозно шикал на него и закрывал собачью пасть ладонью, чтобы Носик своим рычанием не выдал нас.

— Вчера Ромка встретил эту рыжую на улице, — сказал мне Андрейка. — Она несла осетра…

Девочка выбралась из подземелья, стала отряхивать подол юбки. У её ног валялось ведёрко, вынутое из тайника.

— Так вот зачем она прибегала, — шепнул мне Андрейка. — Кто-то послал её за ведёрком для рыбы. Законно.

Он выпустил Носика и сам поднялся. Мы двинулись навстречу рыжей. И тут она вдруг как сиганёт в кусты! Но от Носика разве убежишь? Он ухватил зубами юбку и потянул рыжую к нам.

Андрейка стал в грозную позу, сдвинул кепку на лоб и учинил строгий допрос. Спрашивал, чей это погреб, зачем ей ведёрко и куда рыжая собиралась бежать от нас.

— Вот ещё! — отвечала она. — Ты кто — милиционер, чтобы меня допрашивать? — Потом как разревётся: — У-у-у, разве это жизнь!.. Всех бойся, перед каждым дрожи. Совсем затравили… Хоть людям на глаза не показывайся… А всё из-за него! Из-за него, жадины! У-у-у…

Всхлипывая, она страшно проклинала какого-то человека, который то и дело посылает её таскать на базар и к знакомым людям запретную рыбу, сам всех обманывает и её превратил в лгунишку…

— Где он сейчас, этот жмот? — спросил Андрейка.

— В протоке у Соколиной горы. Меня сюда за ведёрком послал.

— Веди нас к нему!

— Что ты! Что ты! — замахала руками рыжая. — Не пойду я к нему больше! Я лучше домой побегу.

— Не врёшь, что он в протоке?

— Вот ещё! Стану я врать…

— Отпустим? — обратился Андрейка ко мне.

Я сказала, что надо отпустить.

Андрейка сказал, что он с Носиком немедленно должен идти к реке — вести наблюдение за браконьером. Мне же наказал по-прежнему сидеть в засаде у погреба.

— Что бы ни случилось, — добавил он, — отсюда ни на шаг! Такое будет тебе, Юля, боевое задание.

И вот я одна. Боязно. Так и кажется, что кто-то из-за дерева подглядывает. Птица прошуршала в кустах, а я её за браконьера приняла…

Хорошо, что я дневник с собой прихватила. Пишу всё, что на ум взбредёт. Это немного успокаивает, отвлекает от лесных страхов.

Только что перечитала в дневнике страницы, которые сама исписала. Там есть слова о наших мальчишках. Странное дело — ещё только вчера я думала о них одно, а вот сейчас хочется написать о них совсем другое. Вот взять, например, того же Андрейку…

Нет, видимо, о мальчишках я напишу когда-нибудь потом, когда время будет. Сейчас не до этого — откуда ни возьмись появился Носик. Без Андрейки.

Я жутко перепугалась — Носик никогда прежде не покидал своего хозяина.

Пёс скулит, суетится, юлит хвостом, царапает ошейником мою ногу. Что-то хочет сказать, а не может. И тут я нахожу в ошейнике записку:

Что значит — „держаться до последнего“? Наверное, назревает что-то ужасное…

Где же мальчишки? Почему их нет так долго?

Что мне делать? Я сойду с ума от отчаяния. На сердце так тревожно, что, кажется, это от его стука вздрагивают листья на деревьях…

Уже темнеет. Не могу больше ждать. Напишу мальчишкам записку и приколю к дубу над погребом. Пусть они ищут нас возле протоки у Соколиной горы…»

На реке было совсем тихо. От воды, как от парного молока, стелился по берегу сладковатый дымок, в котором перемешались запахи рыбы и тины, листьев и трав. За темнеющими зарослями осоки бурлила, зажатая берегом и каменной грядой, бойкая протока. В камышах, рассекая крылом воздух, прошуршала утка, жалобно простонала над водой чайка, квакнула лягушка. И снова тишина. Лишь комары надоедливо попискивали над ухом.