Чтение онлайн

— Кто все эти люди? — Миранда взглянула на меня с беспокойством.

— Агент Бернарда — Тензи Дайер. И ее муж.

— Ты это собираешься надеть в Хэмптон?

– Это то, что янадену в Хэмптон.

Если верить словам Бернарда, он выполнит свое обещание и представит меня Тензи. По факту, он пошел и дальше и во время очередного дежурного звонка пригласил меня в Хэмптонс, где в это время будет Тензи со своим мужем. Только на субботний вечер, но какое это имеет значение! Это Хэмптонс! Все лето мне страстно хотелось попасть туда. Не только потому, что это такое привлекательное место, но и чтобы существовала возможность сказать таким людям, как Капоте: “Я была в Хэмптоне”.

— Ты уверена, что тебе стоит надеть пластик? — спрашивает Миранда. — Что если они подумают, что на тебе мусорный мешок?

—Значит ониглупцы.

Да, я на самом деле самовлюбленная.

Я бросаю купальный костюм, китайский халат, мои новые красные резиновые штаны и мантию хозяйки в сумку моего плотника. Мешок напоминает мне о том, как Бернард сказал, что мне нужен чемодан. Это натолкнуло меня на мысль, что если Бернард будет требовать от меня секса. Я принимаю свои противозачаточные, поэтому нет никаких причин не сделать этого, но я хочу дождаться своего 18-летия. Я хочу, чтобы этот момент стал особенным и незабываемым, чем-то, что я буду вспоминать до конца своих дней.

Конечно, мысль о том, что это все таки случится, вызывает у меня тошноту.

Миранда должно быть заметила мое настроение и смотрит на меня с любопытством.

— Ты уже спала с ним?

— Нет.

—Как ты собираешься уехать с ним и не спать с ним?

—Он уважает меня.

—Без обид, но это звучит странно. Ты уверена, что он не гей?

— Бернард - не гей! — я почти кричу.

Я выхожу в гостинную и беру свою пьесу, надеясь, что мне представится шанс подсунуть ее Тензи. Но это может быть слишком очевидным. Вместо этого, у меня есть другая идея.

— Эй, — говорю я, размахивая рукописью. — Вам стоит прочитать мою пьесу.

— Я? — спросила Миранда в замешательстве.

— Почему нет?

—Разве Бернард не прочел ее? Я думала, ему понравилось. Он же эксперт.

— А вы зрители. И ты умная. Если тебе понравится, значит, понравится и другим.

— Ой, Кэрри, — говорит она, слабо улыбаясь. — Я ничего не смыслю в пьесах.

— Ты не хочешьее прочесть?

— Я собиралась услышать ее в четверг. У Бобби.

— Но я хочу, чтобы ты сначала прочла ее.

— Зачем? — она одаривает меня тяжелым взглядом, но затем смягчается. Наверное, она видит, как сильно я нервничаю под своей бравадой. Она протягивает руку, чтобы взять рукопись

— Если ты, правда, хочешь, чтобы я...

— Хочу, — отвечаю я твердо. — Ты можешь прочесть ее на выходных и вернуть мне в понедельник. И, зайка, если пьеса тебе не понравится, скажи мне, ладно?

Бернард уехал в Хэмптонс в пятницу, так что мне придется добираться на Джитни самостоятельно.

Я озадачена. Судя по тому как звучит слово Джитни , я представляла его в виде старинной машины. Оказалось, что это всего лишь рейсовый автобус. Он плетется по перегруженному шоссе, пока наконец не выезжает на трассу, двигаясь вдоль маленьких прибрежных городков.

Сначала они более оживленные, с барами, рыбацкими лачугами и автосалонами, но чем дальше мы едем, тем более зеленой и болотистой становится местность вокруг. После того, как проехали бревенчатую хижину с индейской резьбой и вывеской — СИГАРЕТЫ — 2 ДОЛЛАРА ПАЧКА— , пейзаж кардинально меняется.

Старые дубы и ухоженные живые изгороди тянутся вдоль улиц, скрывая за собой огромные особняки с черепичными крышами.

Автобус змеей вползает в картинно—сказочный город. Аккуратно побеленные магазины с зелеными навесами заполнили улицы. Здесь и книжный магазин, и табачная лавка, бутик ЛИЛЛИ ПУЛИТЦЕР, ювелирный, и старинный кинотеатр, возле которого останавливается автобус.

— Саутгемптон 5, — объявляет водитель. Я подхватываю свою плотницкую сумку и выхожу.

Бернард ждет меня, прислонившись к капоту небольшого бронзового Мерседеса. На его загорелых голых ногах надеты лоферы от Гуччи. Миранда была права: пластиковое платье и сапожки Fiorucci были идеальными для мегаполиса, но совсем не к месту в маленьком городке. Но Бернарда это не волнует. Он берет мою сумку, прерываясь на поцелуй. Его губы величественны, и в то же время так хорошо знакомы. Мне нравится, что я ощущаю зубы-резцы у него во рту.

— Как поездка? — спрашивает он, приглаживая мне волосы.

— Здорово, — говорю я, затаив дыхание, и думая как же хорошо мы проведем время вместе.

Он придерживает дверь, и я скольжу на переднее сиденье. Машина старая, шестидесятых годов выпуска, с полированным деревянным рулем и блестящими никелевыми циферблатами.

— Это твоя машина? — спрашиваю я, кокетливо.

— Питера.

— Питера?

— Мужа Тензи, — он заводит машину, включает передачу и рывком двигается с места.

— Прости, — он смеется, — Я немного отвлекся. Не пойми неправильно, но Тензи настояла, чтобы ты была в отдельной комнате.

— Почему?— бросаю я раздраженно, но в глубине чувствую облегчение.

— Она начала выпытывать у меня, сколько тебе лет. Я сказал, что это не ее собачье дело, и поэтому она что-то заподозрила.

— Тебе же больше восемнадцати, правда? — спрашивает он полушутливо.

Я вздыхаю, будто этот вопрос нелепый.

— Я говорила тебе. Я на втором курсе в колледже.

— Просто проверяю, котик, — говорит он, подмигивая. — И не бойся жить у Тензи. Она может придираться, но у нее большое сердце.

Другими словами, она законченная сука.

Мы въезжаем на длинную дорожку из гравия, которая ведет по парку и заканчивается перед домом с черепичной крышей. Он не настолько огромный, как я представляла (учитывая, какие особняки я видела по пути), но все же довольно большой.

Выглядит так, будто дом обычного размера, присоединили к каким-то амбарным строениям.

— Красивый, правда? — спрашивает Бернард, глядя на дом сквозь лобовое стекло. — Я написал здесь свою первую пьесу.

— Правда?— отвечаю я, выходя из машины.

— Переписал, точнее. Первый вариант я написал во время рабочей смены на заводе по розливу в бутылки.

— Это так романтично!

— Тогда не очень. Но спустя время, да, это звучит романтично.

— Превратилось в клише? — спрашиваю я, дразня.

— Как-то я пошел с приятелями вечером на Манхэттен погулять, — продолжает он, открывая багажник. — Наткнулся на Тензи в клубе. Она настояла, чтобы я отправил ей свою пьесу. Сказала, что она агент. Я даже не понимал тогда, что за агент. Но я отправил ей пьесу, решив, будь что будет. И следующее, что она сделала — пригласила меня сюда на лето. Здесь я смог писать. Не отвлекаясь.