Чтение онлайн

Рак, пойманный Костей, ползал по дну лодки, плюхал по воде клешнями и все старался взобраться вверх по борту, но это ему не удавалось.

Пела, бурлила за кормой встревоженная глубина.

— Антошка, ты ничего не видишь? Пора бы уж нагл на месте быть! — заметил наконец Костя, и в его голосе послышалась тревога.

Антошка подошел к товарищу и, опершись о Костино плечо, чтобы не потерять равновесия, стал всматриваться в набегающие волны. Они звонко плескались о борт лодки, бросая ее из стороны в сторону.

— Нету весла — вот чудо…

Антошка развел руками:

— Мы его оставили здесь. Я хорошо заметил место. Вон, видишь, залив, скошенный тростник, кривая верба над водой… Весло должно быть здесь!

— А его нет… — упавшим голосом сказал Костя. — Что за лихо? Куда же оно девалось? Наверно, проехали. Давай исследуем весь этот уголок. Видишь, озеро волнуется. Может быть, и не заметили. Полный вперед!

Антошка сел на место. Лодка развернулась и стала напористо пробиваться вперед через гребни волн. Долго кружила она по озеру, но напрасно: весла не было.

— И куда оно могло исчезнуть? — удивился Костя.

— Может быть, какой-нибудь рыбак подобрал, — высказал предположение Антошка.

— А что ты думаешь, так оно, видимо, и есть.

Мальчики загрустили. Столько хлопот, и все напрасно! И надо же было случиться такому! Исчезло весло. Вот теперь и гадай, где же таинственная находка! Исчезло не только весло — исчезла и дорожка. Одним словом — полная неудача.

— Зря мы только старались! — в отчаянии сказал Антошка, взял со скамейки маску, повертел ее в руках и, вздохнув, безнадежно бросил под ноги: — Теперь и маска не нужна!

— Как это — не нужна! Паникер!

— А сам ты кто?

— Быстро отступаешь, Антошка! — упрекнул Костя.

— Это не отступление, а полный провал, — язвительно заметил тот и сплюнул сквозь зубы. — Скажи, что не так!

— Нет, не провал! Вот что, Антошка, садись на весла, а я попытаюсь прощупать дно. Да живее, живее. Рано нос вешать. Рано! — И он весело, одобряюще улыбнулся.

Уверенность друга передалась Антону. Он взялся за весла:

— Что ж, попытаемся поискать…

Костя примостился на приподнятом носу лодки. Работа была не из легких. Костя подолгу водил веслом под водой, держа его так, чтобы не выбрасывало на поверхность. Иной раз вдруг набегала бурная волна. Она разбивалась у носа лодки, и сотни мелких брызг летели в лицо мальчика. Он прищуривал глаза и весело улыбался Антошке. Выражение его лица словно говорило: «Смотри, как мне достается! А я терплю».

Поиски продолжались около часа. Костя так устал, что едва держал весло. Оно все чаще и чаще выскальзывало из его рук, исчезало под водой и снова выныривало из глубины на поверхность озера.

— Артель «Напрасный труд», Костя, — убеждал его Антон. — Ты пойми, озеро вон какое! Где тут найдешь то место!

Костя не отвечал, но, по всему было видно, злился. И только тогда, когда лодка по крайней мере в десятый раз прошла мимо кривой вербы, не выдержал и он. Плюнул с досады, вытащил весло из воды и сердито бросил его в лодку.

— Пропади ты пропадом такая работа! — Костя старался не смотреть в глаза Антошке, будто был в чем-то виноват перед ним. — Гони к берегу! — сказал он через минуту упавшим голосом.

— Что же делать? Неужели все погибло?

Нет, ни Костя, ни Антошка не могли примириться с таким поворотом дела.

Волны все усиливались. Они теснили лодку, преграждали ей путь, относили в сторону. Антошке приходилось напрягать все силы, чтобы преодолевать их напор.

Скоро мальчики достигли берега. Молча распрощавшись, они направились домой.

За их спинами тяжело дышало озеро. На дне его — какая-то тайна, и озеро не хотело никому ее выдать.

Утром того самого дня, когда Костя и Антошка тщетно искали пропавшее весло, Володя Заранко выехал на рыбалку. Он захватил с собой две удочки, жестяную баночку с дождевыми червями и небольшое ведерко для рыбы.

У него было свое заветное местечко, которого Володька никому не показывал. Как оно хорошо укрыто от постороннего глаза! Там, где лес темной стеной подступает к самому озеру, в густом тростнике есть небольшая прогалина, защищенная со всех сторон от ветра.

Если подъехать сюда бесшумно на лодке, можно заметить, как то здесь, то там время от времени возникают и расплываются на поверхности озера водяные круги. Это место Володька назвал «рыбной дачей». Сюда он подплывал на лодке много раз и всегда возвращался домой с полным ведерком рыбы.

Ловко размотав удочки, мальчик выбрал самых лучших дождевиков, насадил их на крючки. Тихо шлепнулись легкие гусиные поплавки и медленно заколыхались на зеркальной поверхности «дачи». Прошло несколько минут, и вот один из поплавков зашевелился, подался в сторону и вдруг исчез под водой. Володька только и ждал этого момента. Он схватил удилище. Леска напряглась, как струна, мелко задрожала. Через мгновение полосатый окунь трепетал на дне лодки. Не успел Володька отцепить его, как заметил, что движется второй поплавок…

Рыбалка началась удачно.

Володька был не единственным опытным и страстным рыболовом среди калиновских ребят. Антон и Костя, скажем, почти не уступали ему. Но и у Антона, и у Кости, и у других находились еще десятки дел, которыми мальчики могли заниматься весело и самозабвенно, а Володька чувствовал себя по-настоящему хорошо только на озере, с удочками в руках.

Сколько ни уговаривали ребята Володьку, его невозможно было втянуть ни в озорную военную игру, ни в кружки, ни даже в футбольную команду.

Давно прошло то время, когда Володька ежился и жмурился, если у доски кто-нибудь отвечал неудачно. Он уже не бледнел, слыша обращенный к нему вопрос учителя, и не вскакивал из-за парты с такой поспешностью, что проливались чернила, а встречаясь в дверях с каким-нибудь верзилой-старшеклассником, не вздрагивал и не втягивал голову в плечи.

Способности у мальчика оказались блестящие, и с помощью товарищей он довольно быстро догнал класс. Но и во время перемен и в шумные минуты после конца уроков Володька словно немел и даже двигался как-то бесшумно. А уж об играх и говорить нечего — забьется куда-нибудь в кусты и смотрит издали огромными серыми глазами, смотрит так внимательно, словно его завтра на уроке спросят, как ребята играли. А позовут его играть — ничего не ответит и словно сквозь землю провалится.

Самолюбивый мальчик с первых же дней заметил, что при любой его неловкости или промахе никто не засмеется, не подшутит, не упрекнет его. Но было гораздо хуже: куда бы он ни взглянул, всюду замечал жалеющие, сочувственные взгляды. Ах, если бы Володька не стеснялся объяснить, как он ненавидел такие взгляды!

В первые десять лет своей жизни, как только он оказывался вне стен приюта, будь это в Фюр-стенфельдбрюке, на пароходе или в Канаде, он и не видел, чтобы посторонние смотрели на него по-другому. Такими взглядами встречали приютских женщины на улицах канадского города, когда детей выводили на прогулку. Так смотрели на них случайно заходившие в приют по делам посторонние.