Чтение онлайн

Дункан выругался про себя, но с виду лишь слабо вздохнул.

– Куда сейчас ехать без оружия? Без оружия, как без рук. А доспехи я натянул на себя… Так это мне от брата достались. Воевал он когда-то в армии. Недавно умер от болезни. Его дочь теперь со мной ездит. А доспехи спасут от внезапного пера под ребро. Сам же сказал, что в округе всякое отребье ошивается. На одних вот наткнулись неподалёку. Еле отбились.

Мужчина почесал щетинистую щеку. Потом ещё раз взглянул на девушку.

– Устали с дороги мы. И очень сильно. Рассказали бы больше, будь мы при других обстоятельствах. – Постепенно голос наёмника становился всё грубее, раздражительнее. При свете факелов, висячих на балках, его глаза слабо отблёскивали их огоньки.

Караульный посмотрел на него, вздохнул.

– Ладно, проезжайте. Корчма прямо по дороге слева.

– Премного благодарен. – Дункан потянул поводья и повёл коня вперёд. Караульный отошёл и посмотрел ему в спину недоверчивым взглядом. Потом развернулся и вновь зашагал взад-вперёд, смотря в тёмную пропасть прямо на горизонте.

Конь медленно шагал по грунтовой дороге. Елена внимательно оглядывала протекающие мимо них ставни окон. Возле порогов некоторых домов кто-то сидел, курил или пил. Пришедших мимо они награждали гнусным, недоверчивым взглядом. От их вида девушка слегка поёрзала в седле.

– Разве можно жить в таком убогом захолустье? – спросила она.

– Таких деревень в округе полным-полно. Да и жизнь здесь разительно отличается от жизни в столице. А какая жизнь, такие и люди.

Корчма показалась за очередным домом. Большое одноэтажное строение немного отдалялось от дороги. Перед входом распростёрлась площадка со стойлом, стояла небольшая таблица с множеством листовок. Рядом находились местные постояльцы, курили и беседовали на разные темы.

Дункан подвёл коня к стойлу. Двое неподалёку стоящих кинули ему в спину подозрительные взгляды. Один из них, вынув изо рта люльку, фыркнул:

– Ещё один приезжий. Пропади они все пропадом.

Это шипение наёмник уловил отчётливо, но внимания не подал. Молча спустив девушку на землю, он подвёл коня к стойлу с сеном и привязал его. Елена же взглянула на двоих мужчин – один был стар, ворчлив, второй моложе, но лица обоих имели одинаковое выражение, – а те отвернулись, продолжив свою тихую беседу.

Наёмник не спеша пошёл в сторону входа, на миг остановившись возле таблицы, вбитой на длинном черенке в землю. Его глаза пробежали по листовкам, прикрепленным к деревянной поверхности железными кнопками.

– Что это? – спросила Елена.

– Новостная таблица. – Дункан внимательно осмотрел каждую листовку. – Здесь же могут попасться разные заказы на задания, просьбы о помощи. Никогда не будет лишним заглянуть, вдруг какая-нибудь работа найдётся. Но сейчас не в этом дело.

– Понимаю. – Елена, плотнее спрятавшись под капюшоном, осмотрелась.

– Ничего из того, что могло бы нам доставить неприятности. – Дункан посмотрел на девушку и пошёл вперёд, в сторону входа в корчму. Прямо перед ним дверь распахнулась, и из корчмы вышел сильно опьяневший мужчина, расхаживая шатающейся походкой. Пропустив его мимо, наёмник вошёл в помещение.

На смену ночному мраку пришёл тёплый свет горящих на стенах в канделябрах свечей. Помещение корчмы было продольным, густо заставленным столами, половина из которых пустовала. В углу в каменном очаге трескал огонь, разнося по всему залу теплоту и ярко-мерцающий свет.

Наёмник обошёл столы и подошёл к стойке с корчмарём. Мужчина, лет сорока, с бурыми бакенбардами на щеках, в белом фартуке протирал кружку серой тряпкой. Елена аккуратно виляла следом за наёмником, скрывая своё лицо под тканью капюшона, и остановилась позади него, осматриваясь. Сидевшие за столами постояльцы на миг кидали им в спины взгляды, после чего вновь курили, пили, ели или просто разговаривали. Здесь не было шума, а была какая-то неприятная тишина, прерываемая голосами посетителей. Да и говорили они не громко. Даже смех был какой-то приглушённый, осторожный, словно избегали посетители громкого веселья, ни то от страха, ни то от осторожности, ни то от неприязни к этому.

Корчмарь кинул на наёмника взгляд.

– Что будете заказывать?

– Есть комната свободная? – спросил Дункан.

– Есть такие. Две остались. В последнее время путников много останавливается.

– И это плохо? – Дункан посмотрел на хозяина корчмы, что говорил с неприязнью в голосе и чувством досады.

– Ну, платить-то они платят, вот только неприятные они все на вид какие-то. – Мужчина поставил бокал и посмотрел на наёмника, опершись руками о стол. – Сквозит мерзостью от них, как от убийц.

Дункан взглянул на него, а после перевёл взгляд на зал. Сидящие за столами посетители держались группами. Некоторые из них сидели в одиночку и поодаль ото всех. Точнее, группы людей сторонились от одиночек. Сразу было видно, кто свой, а кто приезжий. Чужой.

Наёмник бросил взгляд на Елену. Та ответила ему тем же.

– Ну тогда не будем доставлять вам излишних хлопот. Чувствую, их у вас много и так. Выделите нам комнату. Одну. И на ужин что-нибудь. – Он вновь посмотрел на корчмаря.

– Слева дверь с продольным порезом. Она свободная. Платите. – Корчмарь вперился в наёмника своими глазами.

Дункан вытащил мешочек с деньгами, отсыпал пригоршню монет. Корчмарь всё пересчитал и сгрёб монеты в ладонь.

– Комната ваша.

Дункан встал, кивнул Елене и пошёл в отведённую им комнату.

Стоит признать, что наёмник спал и в более благоприятных местах, находясь далеко от тёплых стен корчмы, в лесу, например. Комната эта была небольшой. Коморка, шагов на пять-шесть в длину и наполовину меньше в ширину. Кровать была двухместная, низкая и жёсткая. Возле неё, прислонившись к стене, стоял невысокий комод. Напротив него стоял круглый столик с одним стулом, пододвинутым к нему. Рядом с ним выходило наружу окно, закрытое ставнями снаружи. Дункан подошёл к нему, повернул ручку окна и открыл его, после чего распахнул ставни. В комнату нахлынул свежий ночной воздух вперемешку с вонью дерьма, мочи и собачины.

«Всегдашний запах деревенской жизни», – подумал про себя наёмник, после чего закрыл оконце, оставив ставни распахнутыми.

Елена сразу же свалилась на кровать. Потёртый мешочек набитой соломы, использовавшийся в качестве подушки, оказался жестковат. Да и сама кровать эта, набитая соломой и укрытая овечьим мехом, была такой же.

Дункан снял свой плащ, повесил его на спинку стула, после чего открепил ножны с мечом и кинжалами и положил на стол, а потом сел.

Елена лежала на боку, повернувшись к нему спиной. Она даже не сняла с себя плаща.