Чтение онлайн

– - Когда умирает легенда и пропадает мечта, в мире не остается величия. Так пусть же лицо мира никогда не покинут такие мечтатели как ты, Леон, пусть прелесть вымыслов будет сопутствовать тебе всегда и везде. Покуда будет так, мир не утратит своего величия. Отныне ты рыцарь синей розы, рыцарь, чтящий предков, легенды и хранящий в душе мечту. Возьми это и носи с честью и благородством, коими ты отмечен с рождения.
– - Элисса взяла с плетеного стула рядом нечто белое и преподнесла юноше.
– - Пусть это пончо всегда будет с тобой и согревает тебя в непогоду, напоминая обо мне, когда меня нет рядом.

Завороженный происходящим, Леон принял дар, рассматривая его: белое пончо с синим орнаментом -- цвета дома Бертрам, которые Элисса подглядела на плаще Леона. Пончо был украшен классическим, геометрическим орнаментом альвов, но с одним особым, узнаваемым элементом -- розами. Последние, дабы не выбиваться из стиля тоже были изображены угловатыми, геометрическими фигурами, но при этом отчетливо узнавались. Леон поднялся и одел пончо, края которого доставали ему до пояса, где уже начиналась бахрома.

– - Ну как, у меня получилось?
– - взволнованно поинтересовалась девушка.

– - Ты еще спрашиваешь!? Элисса, да ты у меня просто чудо! Восхитительно придумала, клянусь честью, я поражен до глубины души! Иди ко мне!

Рыцарь подхватил девушку и притянув к себе, расцеловал. Еще никогда Леон не испытывал такой неземной прилив сил. Ему казалось, что если его бросить одного против целой армии, то он сразит ее всю в одиночку, таким всесильным он себе казался, воодушевленный любовью к этой прекрасной альвийке.

– - Поразительное пончо, о лучшем подарке я и мечтать не мог!
– - продолжал хвалить девушку Леон, осматривая подарок и поглаживая приятный, теплый материал.

– - Тебе бы еще уши заточить и за альва сойдешь, красавчик, -- прокомментировала увиденное Элара. Альвийка вышла из дома как раз тогда, когда Элисса закончила церемонию вручения придуманного титула и пончо.

– - Некогда точить, надо готовится к турниру, -- дружелюбно отозвался Леон.

– - Он так скоро... я волнуюсь, -- произнесла Элисса.

– - Я вырву победу в этом турнире для тебя, даже если придется сразиться с драконом!

Элара смерила Леона скептическим взглядом и улыбнулась. После, все трое сидели на веранде и шутили, распевая чай с земляничным пирогом Элиссы.

***

Подошел день турнира. Прошел месяц и несколько дней с момента посвящения Леона и Готфрида в рыцари. За этот месяц в жизни двух юных эквиларов произошли несколько значимых событий:

Первое -- вопрос с Тенебрисом сдвинулся с одной мертвой точки, тут же врезавшись в другую. Пришел ответ из Подгорья. Тэрране вызывались действовать совместно с армией Линденбурга, дабы непосредственно участвовать и контролировать все предприятие. Теперь, чтобы утрясти все тонкости подобной затеи, а также разобраться с иерархией в том, кто и за что будет отвечать, началась затяжная бюрократическая волокита между Линденбургом и Тэррой. Второе -- Леон обрел любовь и был счастлив до всякого разумного предела, позабыв обо всех странствиях и приключениях на свете. Подумать только, месяц назад он на пару с Готфридом готовился объехать если не все, то хотя бы половину средиземного королевства, а сейчас думал лишь о том, когда вновь увидит Элиссу. Третье -- порядком погоняв Гермеса по тракту и долам, как раз к турниру вернулся Готфрид. Леон познакомил его с Элиссой, попутно поинтересовавшись нашел ли тот Черную Лису. На что Готфрид коварно улыбнулся и ответил, что скорее уж она его нашла. Что между ними произошло, каковы дальнейшие намеренья друга и узнал ли он от Лисы что-то о господине Уильяме, Леон расспросить еще не успел.

***

К турнирному полю под Линденбургом съезжались рыцари. Владетельные сеньоры, герцоги и графы, их вассалы, имеющие право поднять на древке своего копья раздвоенное знамя или вымпел -- знак командования отрядом, вассалы вассалов, рыцари победнее и просто одинокие эквилары. Все устремлялись к многочисленным шатрам. Сейчас здесь была целая тьма народу, ожидавших турнира, пиров, состязаний труверов, трубадуров и миннезингеров, спешащих сюда, чтобы прославлять рыцарские подвиги и прекрасных дам. Вокруг места проведения турнира собралась огромная толпа зевак, всюду велись оживленные беседы, горели костры, вокруг шатров прогуливались рыцари, наряженные точно дивные птицы, а труверы развлекали всех съехавшихся людей и когда Леон спускался с лошади, до него как раз донеслось пение одного из них:

Одним судьба дает, других карает.

Тот получает все, а тот теряет,

За горем радость в беглой смене дней.

Так смерть приносит в черном одеянье

Несчастным -- то, что им всего желанней,

Счастливым -- то, что им всего страшней!

Леон и Элисса начали медленно пробираться через толпу. Альвийка заворожено смотрела на все это великолепие: пестрые, необычные наряды приезжих рыцарей, великолепные и разнообразные плюмажи на шлемах, сверкающие на солнце доспехи и струящиеся как проливной ливень плащи, ряды трепыхающихся на ветру вымпелов и флагов. Щиты и вовсе можно было спутать с картинами, столь разнообразны и красивы были рисунки на них. А уж сколько тут было красивых лошадей и не счесть! Пышные гривы, красивые попоны и самая разная масть.

Все это очаровывало девушку неземным волшебством сказки, а увиденное походило на ожившие иллюстрации к рыцарским романам, которые она так любила. Тут были и судьи в длинных платьях и флейтисты с трубачами в платьях из белой и алой камки, оруженосцы в вышитых золотом ливреях. Простой люд, тоже празднично одетый, спешил занять отведенные для них места. В городе звонили колокола, звучали рожки и трубы, герольды объявляли условия поединков и их участников. Ветер кружил в воздухе листья, раскидывая их вокруг точно листы из недописанной поэмы, разочаровавшей автора так, что он разорвал ее и вышвырнул в окно. Чуть поодаль от турнирного поля, в подлесье близь кривого озера, разместили большие ковры и гобелены с гербами и девизами участвовавших в состязаниях рыцарей. По уставу турнира, рыцари должны были биться копьями с закругленными концами и затупленными мечами. Удары можно было наносить только плашмя. Запрещалось горячить коня соперника, бить в лицо, увечить и наносить удары лежачему, а также нападать с тыла. Над соблюдением этих правил должен был зорко следить главный судья соревнований. Им как это было заведено, являлся сам князь Линденбурга, его сиятельство --Эддрик Штайн.

Бои на турнире намечались как между отдельными рыцарями, так и целыми отрядами, а численность некоторых из них доходила до тридцати человек. Побежденные, обычно, загонялись в лес, из которого выходили по одному. Все вызовы на поединки были сделаны заранее и записаны герольдами в золотую книгу турнира. Больше всего Элиссу потрясло разнообразие нашлемников: здесь собрались драконы, химеры, кабаны, львы, буйволы, сфинксы, орлы, лебеди, ящеры, дикари, башни, бойницы, -- и все из драгоценных металлов самых ярких цветов, а венчали их перья, плюмажи, золотые снопы, розы и короны. Что до Леона, то его заинтересовал так называемый, "шахматный рыцарь". Мистическая фигура, рыцарь чьи доспехи и попона были окрашены так, что их можно было спутать с шахматной доской. В довершении к этому, он носил шахматный плащ. Шлем же его был выполнен в виде шахматной фигуры -- ладьи. Леон слышал, что этот мистический рыцарь был родом из Лирана и что он весьма быстро прославился в массовых сражениях, прослыв блестящим тактиком. Между тем, под усиливающиеся запевы труб, к полю подъезжал и сам князь Эддрик, в сопровождении из пятидесяти рыцарей, в том числе и своего военного советника, отца Леона, -- кая Гидеона Бертрама.

– - Вижу Готфрида, -- указал куда-то в сторону Леон и направился с Элиссой к своему другу.

Черный рыцарь обсуждал с рыцарем, представившимся как Рудольф фон Бломберг, особую заточку мечей, позволяющую наиболее эффективно сражаться, однако прекратил разговор приметив друга еще на подходе:

– - Приветствую тебя, мой друг и твою прекрасную спутницу!
– - Готфрид отпустил поклон головой.

Все трое отправились на прогулку вокруг кривого озера и пребывая в приподнятом настроении, обсуждали турнир. Ближе к полудню, наступило томительное ожидание начала турнира. Все ждали сигнала князя, который должен был подать знак герольдмейстеру. Гул на трибунах усиливался. И вот герольдмейстер выступил вперед и громким голосом крикнул: