Летопись Перемирия
Шрифт:
Росский солдат глубоко вздохнул, потянулся в кресле и произнес:
– Сколько удивительного со мной случилось за этот день. Я просто счастлив такому приключению. Только вот роль свою в вашей миссии никак не пойму.
Анарх нахмурил брови и склонил голову, глядя в поверхность стола. Он заговорил, будто бы со скорбью в голосе:
– Злая кромешная Тьма грядет. Она хочет поглотить Вселенную. Захватить миры, уничтожить свободу воли и разума. И несет ее на своих крыльях Пожиратель Миров.
Ярослав даже заерзал в кресле от волнения.
Анарх продолжал:
– До начала Времени Свет и Тьма постоянно друг с другом конкурировали в бесконечности. Конечно, никто не знает, что там было на самом деле, и мы можем строить только теории, основанные на добытых фактах и домыслах. Свет рождал материю, а Тьма ее поглощала. И, наконец, они схватились в яростном поединке в безвременье и пустоте. Накал достиг такого уровня, что они смешались и взорвались, не удержав в самих себе свои силы. Из этого взрыва родилась Вселенная и Чрево Миров, из которого выросло Великое Древо. А частицы Сил Тьмы и Света разбросало в пространстве, воплотив их в живые существа. Ты – один из носителей частицы Света. Такие есть в разных реальностях. Они могут тихо прожить свой век и не вспыхнуть ни разу, а могут зажечься и осветить свой мир либо ввергнуть его во мрак. Именно тогда я могу вычислить эту вспышку… Могу ее засечь и выдернуть к себе такого героя.
Анарх замолчал, но его мысли продолжали греметь под сводами небесного потолка дома архивариуса Лимба.
Грядущее пугает. Неизвестный враг возродил древнее зло. Он поднял Тьму из забвения и ведет ее на покорение Вселенной. И надо успеть собрать воедино необходимое количество частиц Света, чтобы возродить Гонителя Тьмы, канувшего в безвременье тысячи лет назад, пожертвовавшего собой ради победы над Тьмой. Тогда у всего живого еще будет шанс. А иначе… И, кто знает, какую еще неизвестную беду приведет за собой Пожиратель Миров…
* * *
В эти дни на юге Европы снова развернулись жестокие бои. Советско-китайские войска напирали с бешеной мощью и напором, не жалея ни людские ресурсы не технику. Вторая мировая война покатилась на запад после падения Рима. Орды китайских безрассудных вояк, оседлав советскую технику, под руководством русских командиров вторглись в Старый свет, неся с собой красную напасть, перекраивая и перекрашивая умы и души людские.
Несколько раз рейнджеры полковника Химли врывались в небольшую деревушку на побережье Средиземного моря и опять вынуждены были отходить под ответными ударами противника. Из рук в руки переходил этот клочок каменистого побережья, с высоких утесов которого удобно было обстреливать проходящие караваны судов, а в местной бухте можно было бы спрятать приличной авианосец с эскортом.
Русские подтянули к деревушке много артиллерии, покрыли пулеметными гнездами командную высоту, усилили обороняющийся здесь полк, набив траншеи союзниками китайцами. И когда одна из частей полковника атаковала село, стрелкам не удалось пробиться сквозь густой огонь.
В разгар боя сюда подошли норвежские танкисты генерала Кемифорта, но первая атака танков также захлебнулась. Пушки противника, точно пристрелявшие местность, подбили несколько машин.
Полковая разведка доложила, что на подходе к русским с северо-востока бригада гвардейских ракетных минометов. Если они обрушат свой огонь на позиции сил Альянса, придётся тогда точно уж забыть о взятие высоты. Приходится действовать быстро и принимать смелые решения.
Ни один офицер в части не пользовался такой любовью рейнджеров, как этот приземистый, плотный сорокалетний человек с крупными чертами широкого, открытого лица, с густыми светлыми волосами и крепкой, перевалистой походкой бывалого кавалериста. Полковник Химли, направляясь в сопровождении ординарца на командный пункт, заметил в небольшой лощине средний танк, около которого хлопотал экипаж. Это был один из новых норвежских танков, поддерживавших рейнджеров во время недавней атаки. Сейчас танкисты, отъехав в укрытие, осматривали свою машину. Он, широко шагая, подошёл к ним. Четверо солдат вытянулись по струнке, заметив его.
Молодой рыжеволосый конопатый сержант бойко отрапортовал:
– Здравия и силы полковнику! Экипаж королевских танковых войск построен. Занимаемся осмотром вверенной нам машины. Докладывал командир сержант Вонемсен, сэр!
Хотя тот выглядел бодро, но в голубых глазах читалась усталость предыдущего боя. Там еще догорали огни подбитых товарищей и досада отступления.
– Ты из Норвегии родом?
– Мои предки были с севера, сэр.
– Сегодня, сынок, было тяжело. Но будет еще тяжелее, когда к русским подойдут ракетные минометы. Ты видел сам, какая у них оборона. Пушки замаскированы и у нашей артиллерии нет ориентиров. А корректировщикам не подойти…
Усталость сержанта сменилась решительностью. Он глубоко судорожно вдохнул воздух и от волнения не сразу смог произнести:
– Я готов, сэр! Наш танк быстр, крепок. Мы сможем вызвать огонь пушек на себя, демаскировать их. Да и засиделись, что-то, у врага перед носом. Я сюда воевать приехал, а не броню тряпочкой протирать!
У полковника перехватило дыхание от восторга. Он схватил говорившего руками за плечи и громко восторженно прокричал:
– Сынок! Да какая мать тебя родила? Святая мать! А отец твой настоящий герой, что вырастил такого сына!
– Отец мой погиб в Нормандии, и мама там же попала в плен, когда спасала раненых. И была казнена. Мне нечего и некого терять, кроме своей чести и совести. Как я могу остаться в стороне, сэр?
Командир рейнджеров посмотрел в сторону вражеских позиций и сказал:
– Задача ясна? Я на КП, подготовлю артиллерийский удар. Через 30 минут начинайте.
– Так точно! Сделаем всё в лучшем виде. Надеюсь, наш манёвр позволит сбросить вражью силу с этих благословенных берегов.
– Да пребудет с тобой Бог!
И полковник быстро зашагал в сторону командного пункта.
* * *
Курт Вонемсен, командир экипажа норвежского танка, приник лицом к резиновой обкладки приборов наблюдения. Его левая нога уперлась в спину мехвода. Ей он будет регулировать скорость движения и маневры боевой машины, когда в пылу боя будет не до команд. Ровный рокот двигателя пронизывал каждый винтик бронированного чуда технической мысли инженеров, и проникал в душу успокоительной песней.
Этот бой будет последним. Но он запомнится всем – и врагам, и друзьям. А разве не ради этого стоит жить, чтобы умереть в славе и остаться в веках. Внутри тела начинает закипать древняя кровь викингов, которая толкала их на великие чудеса отваги и мужества, открывала им дальние страны и несметные богатства. А после славной смерти он будет вечно пировать с героями всех времён в чертогах Валгаллы!
Вот он, момент начала. Машина напряглась, как живая, сгруппировалась и бросилась вниз с пригорка, набирая скорость. Для противника эти действия стали настолько неожиданными, что первые выстрелы пушек раздались лишь, когда танк был уже вплотную к передней линии окопов. Прилично разогнавшись, он перемахнул через насыпь бруствера и просто перелетел через железные ежи заграждений. Грохот падения, надсадный рев двигателя, стрекот пулеметов и крики бегущих врассыпную китайцев слились вместе в одно прекрасное мгновение боя.