Чтение онлайн

— Катенька! — чуть изумилась Серафима Николаевна и захлопнула дверь за девочкой. — И тебя с Новым годом и наступающим Рождеством!

Мирослава, услышав голос своей давней подруги, выбежала из кухни в коридор. Девочки, впервые увидевшись после долгой разлуки, громко завизжали и кинулись обниматься.

— Я так надеялась, что ты здесь! — говорила Катя, покачиваясь в объятиях.

— Ты проходи, мы как раз чай пьем, совсем недавно приехали, — пригласила подругу за стол Мирослава.

— Не, — та махнула рукой и шмыгнула носом. — Я за тобой.

Мирослава изогнула бровь и решила уточнить:

— В гости приглашаешь?

Серафима Николаевна, чуть шаркая тапками, ушла на кухню, откуда доносились веселые разговоры Персея и Кузьмы. Ворон, пару минут назад влетев на кухню через форточку и усевшись на самовар, отряхнулся от тонкого слоя снега, взъерошившись, как воробей. Встрече с домовыми он был рад больше всех и уже во всю «чирикал» с Кузьмой о том, что надо бы весело отпраздновать Рождество по календарю простаков.

Эти двое совершенно непохожих друг на друга существа ладили так хорошо, что Мирослава даже порой завидовала, что не могла также найти общий язык с Персеем, явно считавшим себя намного более умным и взрослым.

Бабушка расставляла свечи, чьи огоньки тонко освещали маленькую кухоньку. Примета такая была, что зажженные в сочельник свечи привлекут богатство и мир в семью.

— Сегодня же сочельник…

— Катя… — предостерегающе начала Мирослава, понимая, к чему та клонит.

— Мира! — нахмурилась в ответ Катька и даже чуть притопнула ногой. — Помнишь, тогда на Купалу в бане ты тоже боялась! Но ничего ведь не произошло!

Мирослава открыла рот, вдыхая больше воздуха. Видимо, тот успокаивающий отвар Кузьмы имел еще одно свойство — стирание памяти.

Потому что встреча с нечистью, которой оказался бес анчутка, и открытие своей настоящей личности, Мирославой никогда не забудутся. А Катя же, будучи натурой авантюрной, всегда любила нечто подобное, поэтому и втягивала свою закадычную подругу в свои затеи.

— И что ты задумала на этот раз?

— Пойдем колядовать, конечно же! — всплеснула руками девочка в теплом красном пуховике.

— Колядовать? Да на улице градусов двадцать пять, не меньше!

— Ну и что? Возьмем с собой термос с горячим чаем!

После недолгого спора так и порешили. Мирослава отпросилась у бабушки на колядки, на что та не очень одобрительно покачала головой. На ее лице так и читалось: вляпаешься ты, Мирка, своей пятой точкой в очередное приключение. Но делать было нечего. Наверное, отпустить внучку гулять — было для нее проще, чем снова начать отвечать на болезненные сердцу вопросы.

Засунув ноги в старые валенки и надев свой старый пуховик вместо школьного тулупа, чтобы не пугать подругу, Мирослава захватила с собой термос с чаем, и они вместе выдвинулись на улицу. На ходу из рюкзака, висевшего у Катьки на плече, были вытащены маски, платки и рожки.

— И что, вдвоем пойдем? — спросила Мирослава, когда вся атрибутика была надета.

— Начнем вдвоем, а там гляди, к кому и присоединимся.

Они кинули термос в рюкзак, и вышли на длинную поселковую улицу. Луна приближалась к своей полноте, яркие звезды озаряли темное зимнее небо. Лаяли собаки, разбуженные песнопениями, где-то орали коты, которых хозяева не запустили в дом, из печных труб валил густой дым, а из окон лился желтоватый свет, так уютно зазывающий заглянуть на «огонек».

— Ты знаешь какие-нибудь песни или стишки? — спросила Катя, хватая под руку подругу и прижимаясь к ней бочком. Так было теплее.

— Знаю, — буркнула Мирослава. На литературе перед отправкой на каникулы Бай Васильевич как раз читал лекцию по колядкам, а затем задал каждому выучить любую песню или стихотворение.

— Отлично, у меня тут тоже кое-что есть — воодушевилась Катя и, не замечая недовольств подруги, вытащила из рюкзака листки.

— Как же мы в темноте читать-то с них будем? — спросила Мирослава Катю.

— Ой, прочитаем как-нибудь, — отмахнулась та и подбежала к ближайшему фонарному столбу, освещавшего небольшой участок улицы. Она протянула подруге вторую кипу листов. — Там то же самое, давай, запоем первую!

И они запели, кто в лес, как говорится, кто по дрова:

В небе светится звезда,

В час святого Рождества

Приходила Коляда,

Обходила все дома,

В двери с окнами стучалась,

Шла, смеялась и игралась…

А за шумной Колядой, колядовщики гурьбой.

Все ликуют и хохочут,

Песню громкую поют:

«Уродилась Коляда, накануне Рождества»

К концу стиха девочки уже приноровились петь слова под общий выдуманный мотив и вприпрыжку бегали по узкой проселочной дороге, присыпанной белоснежными сугробами. Где-то вдалеке, на другой улице слышались похожие песнопения, но пока на пути девчонок никто не встретился.

— Заглянем сюда, здесь живут Тихомировы, узнаешь дом? — спросила Катя, открывая калитку из профлиста.

Женя Тихомиров был одноклассником подруги, а Мирослава помнила его как завсегдатая деревенских игр и местным заводилой, а также своим хорошим другом. В этом доме она вообще провела половину всех летних и зимних каникул.

Девочки постучались в дверь, ведущую в сени.

— Кто там? — спустя несколько секунд раздался приглушенный женский голос.

— Можно колядовать?

— Да!

— Ну-ка, добрая хозяйка,

Нам конфет скорей давай-ка!

Счастья, радость в дом несем,

Пирожки еще мы ждем!

Будет день и пища будет,

Коляда вас не забудет!

Дверь открыла тучная женщина с крупными чертами лица и длинным носом, одной рукой придерживая дверь, а другой теплую шаль на плечах.