Чтение онлайн

— Здравствуйте, дорогая Рогнеда Юлиевна, — поздоровался учитель и, наклонившись в приветственном жесте, чуть прогнулся в коленях.

— Здравствуйте, Александр Тихонович, — кивнула в ответ классрук яриловцев. Когда два преподавателя поравнялись, то оказалось, что их и так высокая преподавательница оказалась на целую голову ниже классрука колядников. Выглядели они настолько полярно, что было непонятно, как вообще эти два человека стали заниматься преподаванием.

— Вот это каланча, — хихикнула Астра, и многие одноклассники к ней присоединились. Мирослава в это время нервно дергала траву с газона, будто пыталась ее проредить. Она бросала взгляды на Яромира, который с каменным лицом периодически смотрел на Ваню Третьякова. Тот выглядел свежим и даже розовощеким, улыбался и тихо переговаривался с одногруппниками, рассаживающимися на поляне.

Разве вампиры краснеют? — подумала яриловка, вспоминая не так давно просмотренную по телевизору одноименную сагу о вампирах. Подумала она об этом про себя и тут же испугалась. — А не умеет ли Ваня читать мысли людей?

— Итак, отлично, — хлопнула в ладоши Рогнеда Юлиевна, привлекая внимание первокурсников. Все замолчали и подняли глаза. — Это Александр Тихонович Завьялов, он преподает Превращения и является классным руководителем у группы колядников.

— Интересно, в кого он превращается? — шепнул Никита Яромиру, выводя того из состояния слежки за Третьяковым толчком в плечо.

— В кузнечика, — пошутил Полоцкий, и девочки вокруг захихикали.

— Точно, — кивнул Вершинин, — с такими-то подвижными коленями!

Смех стал громче, от чего сам Завьялов чуть покраснел, будто понимал, что именно он стал объектом насмешек.

— Ну-ка, успокоились, — все тем же ровным голосом призвала к тишине преподаватель Заговоров. Все затихли. Уж что-что, а привлекать внимание и успокаивать гомон учеников она умела моментально одним взглядом своих светлых, как у хаски, глаз. — Сегодня мы будем совмещать психологию и магию, добиваясь нужных нам результатов.

— Это еще что значит? — тихо шепнул Никита, а Яромир неоднозначно пожал плечами. Он сидел, словно статуя, не шевелились даже черные зрачки глаз, направленные на Третьякова. Хоть Полоцкий и сам был своего рода нечистью, вампиров он никогда ранее не встречал.

— Упражнения на доверие позволяют сблизиться друг с другом на интуитивном уровне, — продолжала учитель, расхаживая босиком по траве. — В первую очередь это испытание нашей веры друг в друга. Прося довериться кого-то нам, мы проходим испытание сами, задаваясь вопросами: «А достоин ли я доверия?», «Смогу ли я не подвести партнера?».

Оглядев две группы учеников, таких разных и одновременно одинаково испуганных от неизвестности сегодняшней практики, Рогнеда Юлиевна начала что-то шептать, взмахнув руками, от чего ветер начал сильнее колыхать траву на поляне и кустарники, растущие чуть поодаль.

— Итак, всем нужно встать парами напротив друг друга!

Мирослава, заметив, что Астра тут же схватила Иванну за руку, привлекая к себе, повернулась в сторону Полоцкого, думая, что он уже встал с Вершининым. Но Яромир шел к ней, как всегда поджав губы. Никита же встал с Виталиком.

— Нет-нет-нет, — заголосил Александр Тихонович, когда ребята встали рядом. Он резким движением протиснулся между ними, возвышаясь над учениками на несколько голов. Схватив обоих за ткань пиджаков на плече, он смотрел куда-то в сторону. — Вашу идеальную парочку надо разбавить, ни к чему вам эти упражнения. Рогнеда Юлиевна!

Преподавательница, помогающая составлять пары по схожей логике, оглянулась.

— Как считаете, — шагал мужчина по траве, выгибая колени, — Мирская и Третьяков будут отличными кандидатами для этих двоих?

Она в ответ нахмурилась, и ее шрамы на лице стали какими-то зловещими. Но вспомнив, какие разборки устраивает эта компания, согласно кивнула. Мирослава и Яромир недовольно переглянулись. Последний непрестанно дергал плечом, вырываясь из хватки учителя, но тот, несмотря на ужасную худобу, был силен и хватки не ослаблял.

София Мирская и Иван Третьяков подошли ближе. Первая была крайне недовольной, а второй широко улыбался, глядя на яриловку. Мирослава не знала, как вести себя с ним после внезапной и тайной новости о его новой сущности. Она боялась.

Но страхам не суждено было сбыться: Ваню поставили в пару с Яромиром, а ее Завьялов фамильярно толкнул к Софии. Кинув последний взгляд на Полоцкого, который будто ни в чем не бывало пожимал руку Третьякову, девочка отвернулась к своей напарнице. Ей бы хоть толику его самообладания.

— Вряд ли я смогу довериться тебе, Морозова, — сложив руки на груди, процедила София, пропустив приветствие.

— Это взаимно, — усмехнулась Мирослава, совершенно не представляя, как можно доверять тому, кого ты даже банально не знаешь. Либо знаешь о человеке только не очень хорошее.

Весь последующий час на поляне творился хаос, крики и дикий смех. Одни ученики с завязанными лентами на глазах ползали по поляне, а другие голосом помогали им добраться до финиша, обходя пни, коряги и кусты, вырастающие на поляне, словно из воздуха то там, то тут. Первые стукались головами, подрезали друг друга, падали и выглядели совершенно измученными. Потом пары менялись местами, и первые мстили вторым, нарочно путая занявших их место.

Уже после первого упражнения Мирослава чувствовала себя так, словно побывала на тренировке по рукопашному бою. В ссадинах и синяках. Одна шишка вылезла на лбу, когда она с кем-то столкнулась по вине Софии. Та же, в свою очередь, выглядела не лучше: в ее рыжих волосах застряли колючки, а щека расцарапана какой-то веткой.

Спустя еще несколько упражнений, в которых где-то надо было разбиться на небольшие группы, а где-то взаимодействовать только со своим партнером, все стояли вразнобой, слушая очередное задание и выглядели так, как говорят простаки: «Будто все прошли Афганскую войну».

— Да-а, — протянул Александр Тихонович, осматривая подопечных и скептически спросил: — Как считаете, Рогнеда Юлиевна, они уже максимально доверительно друг к другу относятся?

Преподаватель Заговоров не ответила на его вопрос. По ее лицу вообще было трудно определить, что именно она думает. Однако то, как дергалась ее бровь, когда с ней заговаривал классрук колядников, давало понять: она его еле терпит.