Чтение онлайн

— Это идеальное укрытие, — ответил Кайен. — Иногда лучший способ спрятаться — это встать посреди самой шумной толпы.

Они начали свои поиски. Но здесь им не могли помочь ни карты, ни слухи. Осколок, который они искали, был, по словам Садовника, «испуганным» и «спрятавшимся». Он не создавал аномалий, не привлекал к себе внимания. Он затаился.

Кайену пришлось полагаться лишь на свое самое тонкое чутье. На резонанс.

Они провели в городе неделю. Днем они бродили по его прямым, как стрела, улицам, наблюдая за суровыми, немногословными жителями — кузнецами, шахтерами, инженерами. Ночью Кайен медитировал, пытаясь уловить в этом индустриальном шуме хотя бы одну тихую, знакомую ноту.

И на восьмой день он ее нашел.

Это было не эхо. Это была… тишина. В самом центре города, в районе, где располагались гильдии и дома самых богатых рудных баронов, был участок, из которого не исходило вообще никаких эманаций. Пустое пятно на его ментальной карте. Идеальная маскировка.

Они пошли туда.

Этот район был чистым, богатым и… бездушным. Дома были похожи на одинаковые железные коробки, лишенные всяких украшений. И в самом центре этого района стояло самое высокое, самое богатое и самое пустое здание.

Особняк Лорда Вольтаса, главы Гильдии Инженеров и фактического правителя города.

— Он здесь, — сказал Кайен, глядя на высокое, темное здание. — Внутри.

— Он — сам Лорд Вольтас? — предположила Лира.

— Нет, — ответил Кайен. — Он не может быть человеком. Он прячется. Использует кого-то.

Проникнуть в самый охраняемый особняк в городе было почти невозможно. Но им повезло. Той же ночью в особняке должен был состояться ежегодный бал, на который была приглашена вся элита города.

Используя остатки денег и свои новые, неприметные лица, они без труда достали два приглашения на черном рынке. Кайен — как представитель южной торговой компании. Лира — как его экзотическая спутница.

Бал был таким же, как и сам город. Громким, богатым, но лишенным всякой радости. Гости не танцевали, а заключали сделки. Музыка была не искусством, а фоном для деловых разговоров.

Сам Лорд Вольтас был старым, больным, прикованным к механическому креслу-каталке. Он почти не говорил, лишь наблюдал за гостями из тени.

Кайен и Лира разделились. Лира отвлекала внимание своей необычной красотой, а Кайен, используя свою способность становиться «незаметным» благодаря наследию Лиана, проскользнул в частные покои особняка.

Он шел по коридорам, и чувство тишины становилось все сильнее. Оно привело его не в сокровищницу и не в тронный зал. Оно привело его в детскую.

Комната была обставлена просто, но с любовью. На кровати сидела маленькая девочка, лет десяти, с бледным, болезненным лицом и огромными, испуганными глазами. Она играла с маленькими, искусно сделанными механическими куклами.

Но это была не просто девочка.

Кайен почувствовал это. Тишина. Пустота. Осколок Эха был не Лордом Вольтасом. Он прятался в его больной, умирающей дочери.

Девочка подняла на него свои испуганные глаза.

— Ты пришел, чтобы забрать меня? — прошептала она.

Кайен замер.

В тот же миг дверь за его спиной открылась. В проеме, в своем механическом кресле, стоял Лорд Вольтас. Но теперь он не выглядел слабым стариком. Его глаза горели холодным, расчетливым огнем, а на подлокотнике кресла его механическая рука разворачивалась, превращаясь в арбалет.

— Я знал, что ты придешь, — произнес он, и его голос был твердым, как сталь. — Я ждал тебя, Летописец. Я не позволю тебе забрать у меня единственное, что у меня осталось.

Кайен не шелохнулся. Он медленно поднял руки, показывая, что не собирается нападать. Его взгляд был прикован не к арбалету, а к лицу Лорда Вольтаса, и на этом лице он видел не злобу, а лишь бесконечную усталость и отчаяние отца, защищающего своего ребенка.

— Я не причиню ей вреда, — спокойно сказал Кайен.

— Все так говорят, — ответил Вольтас, его механическая рука крепче сжала арбалет. — А потом они видят, что она такое, и пытаются либо изучить ее, либо уничтожить. Я следил за слухами о тебе. Я знаю, кто ты. Ты ищешь их. Собираешь. Зачем? Чтобы создать оружие? Чтобы самому стать богом?

Маленькая девочка, которую звали Элиана, съежилась на кровати, испуганно глядя то на отца, то на незнакомца.

— Я ищу ответы, — сказал Кайен. — И я ищу способ защитить их. И этот мир от них.

Он медленно опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с девочкой.

— Привет, Элиана. Меня зовут Кайен. Я такой же, как ты.

Девочка удивленно посмотрела на него. Впервые за долгое время в ее глазах промелькнуло нечто, похожее на любопытство, а не на страх.

— Ты… тоже слышишь тишину? — прошептала она.

— Да, — кивнул он. — Всегда.

Лорд Вольтас смотрел на эту сцену, и его решимость колебалась.

— Она родилась такой, — сказал он, его голос стал тише, в нем появилась боль. — Слабой, хрупкой. Врачи говорили, она не доживет и до года. Но потом… она начала меняться. Болезни отступали. Но она становилась все тише, все дальше от нас. А потом… начали происходить странные вещи. Сломанные игрушки чинили сами себя. Умерший в саду цветок снова расцветал. Я понял, что в ней живет нечто. Нечто, что защищает ее. Но и запирает от мира.

Он был инженером. Он подошел к этой проблеме как инженер. Он не стал звать магов или жрецов. Он построил для нее клетку. Идеальную, безопасную. Этот особняк был не домом. Это был механизм сдерживания, разработанный, чтобы скрыть ее ауру от внешнего мира.

— Я не позволю тебе забрать ее, — повторил он. — Без нее она умрет.

— А с ней она никогда не будет жить, — возразил Кайен, не отрывая взгляда от девочки. — Вы создали для нее идеальную тюрьму, Лорд Вольтас. Но даже золотая клетка — это все равно клетка.

Он снова посмотрел на Элиану.

— Ты боишься, — сказал он.

Девочка кивнула.

— Они… шумные. Внешний мир. Люди. У них так много… чувств. Они причиняют боль.

Кайен понял. Этот осколок был не просто испуганным. Он был сверхчувствительным. Он воспринимал эмоции других людей как физическую боль. И он спрятался в единственном безопасном месте — в хрупкой душе больного ребенка, создав вокруг нее кокон из тишины.

— Я могу помочь, — сказал Кайен. — Я могу научить ее, как защищаться. Не стенами. А гармонией. Я могу научить ее создавать свою собственную тишину в сердце любой бури.