Чтение онлайн

Они осторожно двинулись вперед, обходя самые крупные наросты «магического коралла». От них исходило ощутимое давление, и Кайен чувствовал, что прикосновение к ним может привести к непредсказуемому выбросу энергии.

Это место было более древним и фундаментальным, чем залы наверху. Здесь рождалось безумие.

Они шли по этому мертвому машинному отделению, когда увидели ее. Дверь.

Она была не похожа ни на что другое. Огромный, идеальный круг из черного, как пустота, камня, вмонтированный в скальную стену. На ней не было ни ручек, ни замков. Вся ее поверхность была покрыта серебряными рунами, которые слабо пульсировали, создавая видимый барьер.

Разум Райкера мгновенно распознал их. Это были не руны доступа. Это были руны сдерживания. Самые мощные запирающие и охранные заклинатия, которые он когда-либо видел даже в секретных архивах своего клана.

— Что это? — спросила Лира, чувствуя исходящую от двери угрозу.

Кайен медленно прочитал центральный вязевый символ.

— «Карантин. Уровень Омега. Угроза духовная и биологическая. Запечатано навечно. Уничтожить комплекс при нарушении целостности».

У Лиры перехватило дыхание.

— Они… что-то здесь заперли. Что-то, чего боялись даже они сами.

Они стояли перед величайшей загадкой этого места. Что могло так напугать богоподобных магов из клана Черного Солнца, что они создали такую тюрьму еще до того, как их главный ритуал провалился?

Путь вперед, казалось, был завален магическими кораллами. Эта дверь была единственным очевидным проходом.

— Мы не должны ее трогать, — твердо сказала Лира. — Предки учили нас: есть двери, которые должны оставаться закрытыми. Это одна из них.

Она была права. Любой здравомыслящий человек развернулся бы и попытался найти другой путь.

Но Кайен не был здравомыслящим. Он был выжившим. А еще в нем жило неутолимое любопытство, усиленное тремя чужими жизнями. Он подошел к двери, игнорируя предостерегающий взгляд Лиры.

Он протянул руку и приложил ладонь к холодной, вибрирующей поверхности.

И в этот миг его внутренний мир взорвался.

Рубиновый кристалл Райкера вспыхнул сигналом тревоги, крича об опасности, нарушении протоколов и неминуемой гибели.

Железный комок Корвуса задрожал от слепой агрессии, он почувствовал за дверью могущественного врага и жаждал сокрушить его.

Прозрачный кристалл его собственной сущности… сделал нечто иное. Он начал резонировать. Он завибрировал в унисон с чем-то, что находилось за дверью. Кайен не чувствовал угрозы или злобы. Он чувствовал… родство. Безграничный, необузданный потенциал. Силу, которая, как и он, была аномалией, ошибкой в этом мире.

Эта сила не принадлежала мертвому человеку. Она была чем-то другим. Первобытным.

Он отдернул руку, тяжело дыша. Он посмотрел на Лиру, его глаза были широко раскрыты от шока и пугающего осознания.

— Оно… зовет меня.

Слова Кайена повисли в тяжелом, влажном воздухе подземелья. Лира смотрела на него, и в ее глазах читалась смесь недоверия и страха.

— Что значит «зовет тебя»? — ее голос был напряженным шепотом. — Кто зовет?

— Я не знаю, — ответил Кайен, все еще пытаясь прийти в себя от ментального шторма. Он снова посмотрел на гигантскую круглую дверь. — То, что за ней. Оно не злое. Оно… просто есть. И оно узнало меня.

Он попытался объяснить ей то, что сам едва понимал.

— Моя сила… мой дар поглощать наследия… я думал, это просто аномалия. Но то, что за этой дверью, оно похожее. Оно тоже аномалия. Ошибка в этом мире. И оно чувствует во мне родственную душу.

Лира отступила на шаг, ее рука инстинктивно легла на лук. Все ее инстинкты, вся мудрость ее предков кричали, что нужно бежать отсюда. Что эта дверь — средоточие всего неправильного в этом мире.

— Кайен, не смей. Архитекторы этого места боялись того, что они заперли. Они были безумцами, игравшими с силами, которые не могли контролировать, но даже они поняли, что эту дверь открывать нельзя.

Она была права. Разум Райкера в его голове соглашался с ней, выстраивая сотни логических причин, почему приближаться к двери — это самоубийство. Ярость Корвуса тоже притихла, впервые столкнувшись с чем-то, что она не могла просто сокрушить.

Но его собственный кристалл, его зарождающаяся Эпитафия, пел. Он резонировал с этой неведомой силой, и этот резонанс ощущался не как угроза, а как… завершенность. Словно он всю жизнь был недостающим фрагментом, а за этой дверью находилась вторая его половина.

— Я должен, — тихо сказал он, его взгляд был прикован к пульсирующим рунам. — Лира, я не знаю, что это. Но я чувствую, что все, что со мной произошло, вело меня сюда. К этой двери. Возможно, ответ на вопрос «что я такое?» находится там.

— Или там находится ответ на вопрос, как быстро и мучительно ты можешь умереть! — возразила она. — Мы выжили. Мы сбежали от Пустоты. Мы можем найти другой выход.

— А что потом? — спросил он, поворачиваясь к ней. Его глаза горели холодным, решительным огнем. — Мы выйдем наружу, и что? Клан Алого Кулака все еще будет охотиться за мной. Весь мир будет охотиться за мной. Я не смогу бегать вечно. Мне нужна сила. Не просто украденные техники мертвецов. А настоящая, моя собственная сила. И я чувствую ее за этой дверью.

Он снова шагнул к двери.

— Кайен, нет! — крикнула Лира, натягивая тетиву. Стрела была нацелена ему в спину. — Я не позволю тебе выпустить на волю то, что уничтожило даже клан Черного Солнца!

Кайен замер. Он не обернулся.

— Ты выстрелишь?

— Если придется, — ее голос дрожал, но был тверд. — Мой долг — защищать этот мир от подобных угроз. Даже если для этого придется убить единственного, кто был мне… союзником.

Наступила тяжелая тишина. Они стояли так — он, спиной к ней, перед запечатанной дверью в безумие, и она, с нацеленной ему в сердце стрелой. Их хрупкий союз был на грани разрыва.

— Ты не понимаешь, — наконец сказал Кайен, не поворачиваясь. — Оно не уничтожило их. Они сами себя уничтожили, пытаясь его контролировать. Они нашли нечто чистое, нечто первозданное, и попытались запереть это в клетку, использовать как батарейку для своих безумных механизмов. То, что за дверью — не монстр. Оно — жертва. Такая же, как я.

Он медленно опустил руки.

— Стреляй, если считаешь, что так правильно. Но я не уйду.

Он снова приложил ладонь к двери. На этот раз он не просто посылал импульс. Он открыл свою душу. Он позволил резонансу между его кристаллом и тем, что было за дверью, достичь своего пика.