Чтение онлайн

Девушка вскрикнула. Лицо ее тотчас утратило все краски жизни. Прижав руки к груди и немилосердно кусая пурпурную губку, она смотрела в глубину шара, точно завороженная.

– Ириэхо вантиото! Вантиото суэльдэ!
– донесся слабый голос из глубин шара. Видение утонуло в белом огне... а когда спустя миг шар вновь очистился, стали видны заваливающие пещеру каменные глыбы и быстро исчезающая среди них фигурка, так и не выпустившая из рук серебряный меч.

Девушка обессиленно опустилась на пол, лишившись чувств.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. "ЭЛЬТАРА ЭЛЬФРАНСКАЯ"

4. СТРАННИЦА С ЮГА

Гном Двалин лежал на лавке мрачный и до невозможности злой. Его не взяли в поход! Его, с которого началась все эта история! "Уп-раггаш-хродда-иртар!" (Грубое гномье ругательство. Весьма приблизительный перевод: "трах-перетрах вытесавшего твою такую-сякую гробницу!" Разумеется, вместо слов "трах-перетрах", "вытесавшего" и "такую-сякую" используются совершенно непристойные выражения, кои Автор, заботясь о моральной чистоте юношества, привести здесь никак не может).

Двалину казалось, что все его раны совершенно зажили. Разумеется, это было совершенно не так, но упрямый гном и слушать ничего не хотел.

– Развяжите!
– бушевал он, едва не опрокидывая при этом лавку. Развяжите сами, не то хуже будет!

– Если кому и будет хуже, так это тебе, глупый, - беззлобно заметила Лииса, молодая крепкая деваха, не так давно пришедшая к Аргнисту с погибшего на юге хутора. Сегодня была ее очередь исполнять обязанности сиделки при буйном больном. Саата уже грозилась подмешать гному в пиво сонное зелье, чтобы хоть как-то его утихомирить.
– Опять раны вскроются, кому это нужно?

– Не вскроются, не вскроются!
– гном отчаянно вертелся, пытаясь ослабить путы.

– Когда вскроются, поздно будет, - назидательно заметила девушка. Кабы не колдун с белым луком, отправился бы ты к Хедину, братишка! Ежели б не его чародейство - наша Саата-травница тебе бы уже ничем не помогла.

– Чародейство?
– внезапно напрягся Двалин.
– Ты сказала, чародейство?

– Ну да, - простодушно ответила Лииса.
– С такими-то ранами, как у тебя! Токмо чарами и спасешься.

– Пришелец... Эльстан... наложил на меня _с_в_о_и_ чары?
– по разделениям выговорил гном.

– Наложил, наложил, - радостно кивнула Лииса, не понимая, чем недоволен гном.
– И хорошие чары! Сильный он волшебник, и Жезл настоящий имеет...

– Жезл... жезл...
– гном внезапно закрыл глаза и откинулся обратно на подушку, замерев, точно лишившись чувств.

– Эй, эй!
– встревоженная молодка подалась ближе.
– Случилось что?

– Я в порядке, - сквозь сжатые зубы ответил Двалин.
– В полном порядке.

Не веря, Лииса подошла к лавке. Как учили, нащупала биенье Жилы Жизни на левом запястье гнома. Все и впрямь было в порядке. Однако Двалин лежал совершенно неподвижно, задрав к потолку бороду и лицо его, можно сказать, "побледнело как снег", хотя как могла проявиться бледность на красновато-коричневой коже гнома, потемневшей от кузнечной копоти и покрасневшей от жара горнов?

Немного погодя Двалин открыл глаза. Посмотрел на испуганно глядящую Лиису и усмехнулся.

– Да все хорошо. Просто, Р-родгар, мне обидно стало, что не взяли!..

Это была наглая и неприкрытая ложь. И любой хоть мало-мальски искушенный слушатель, конечно же, немедленно уловил бы фальшь в словах Двалина. Но Лииса как раз и не была таким слушателем. Жизнь у нее и так выдалась нелегкая, чтобы забиваться себе голову еще и чужими бедами. Сказал гном, что все в порядке - значит, так оно и есть. Развязать не просит, отпустить не требует. Все, как матушка Деера сказала. Значит, мне и беспокоиться не о чем.

Двалин же после этого, казалось, тоже ничуть не изменился. Правда, перестал бушевать. Однако в те моменты, когда его никто не мог видеть, в глазах гнома таилась такая смертная тоска и боль, что заметивший бы это отшатнулся в испуге.

Он постепенно поправлялся. Рваные раны затягивались на удивление быстро - Эльстан постарался на славу. Провалявшись четыре полных дня, Двалин с разрешения Сааты поднялся на ноги как раз в тот день, когда Аргнист, Эльстан и сыновья сотника насмерть схватились с Ордой на Холме Демонов.

Первым делом гном отправился на кухню.

– Дрова, вижу, на исходе?
– осведомился Двалин, просунув бороду в дверь поварской.

Колотых чурочек, как всегда, не хватало. Мужики всячески пытались увильнуть от этой надоедливой работы. Целый день топором махать, рубить круглые поленья - кому охота.

– Небось брюхо заныло?
– понимающе усмехнулась распоряжавшаяся здесь Деера.
– Понятно, Двалин, понятно. Ладно, накормлю и без платы.

– Ну, нет!
– возмутился Двалин.
– У нас так не принято.

– А у нас принято так - сперва работника накорми, напои а потом уж работу спрашивай!
– поджала губы Деера, наваливая с верхом большую глиняную расписную миску. Гном не заставил просить себя дважды.

Зато потом, вычистив посудину до блеска и вытащив из-за пояса секиру, гном на дровяном складе показал, как надо обращаться с топором. Он творил чудеса. Чурки так и летели во все стороны, сами собой при этом - невесть каким образом - складываясь ровными поленницами. Из сарая от отправился на двор, прошелся по всем конюшням, амбарам, хлевам и прочему, всюду находя себе дело. Толстые и короткие пальцы гнома обладали удивительной ловкостью; казалось, он владеет всеми ремеслами.

Он не оставил себе ни единого мига свободного времени, словно боясь оказаться наедине с собственными невеселыми думами. Как проклятый, он три дня не вылезал из кузницы - несмотря на все предостережения Сааты, что раны могут еще сказаться и ему следует поберечь себя.

Дорвавшись до любимой огненной работы, гном трудился, не покладая рук. Гнул железные дуги, подгонял друг к другу рычаги, шестеренки и пружины, конструируя какой-то компактный механизм. К кузне несколько раз подходила Лииса, звала "поснидать" - Двалин только рукой отмахивался. Он почти ничего не ел, а пил одну воду, ни разу не притронувшись к излюбленному напитку своей расы - доброму темному элю. "Да он просто вне себя!" - сказали бы сородичи из Ар-ан-Ашпаранга, увидев своего почтенного собрата в таком состоянии...

Арталегу и Армиолу повезло. Орда уходила на север; по пути к дому братьям лишь однажды повстречался десяток стеноломов. Армиол быстро вогнал одному из них стрелу в глаз, конь Арталега затоптал другого, и прочие бестии, вялые по весеннему времени, отступили, решив не связываться.

Куда больше боялись браться не довезти родителя. Но сподобил Хедин Добродел и тут - батюшка в себя не приходил, но и хуже ему не становилось. Пусть редко, но дышал - и притом ровно, и сердце билось, хотя и слабо. Раны старого сотника перестали кровоточить и сыновья уже втайне друг от друга стали надеяться, что Саате удастся одолеть хворь и раны.