Чтение онлайн

Я стер ее навсегда.

Я вел полки через сотни лиг

В огне и в крови и в боях.

И к Гавани Серой в свой час подступил

Защитников вбив во прах.

И гордые башни огнем изошли,

По городу я шагал...

Когда Кирдэн, подняв Светлый Клинок,

На площади главной встал.

Я Кирдэна силу своей превозмог,

Мой меч гордеца сразил.

Но тут юный хоббит с Кинжалом Судьбы

Дорогу мне преградил.

Ему победу Судьба отдала,

Мне сердце пробил клинок...

Кровавая тьма мой окутала взор

И сам я предстал, одинок

Пред тем тяжелым и черным путем

Что всех Родившихся ждет.

И страшен и скорбен был - как и для всех!

Тот мой роковой полет.

И дальше я помню лишь черную боль,

Да страшный Валаров суд...

– Эй, ты что, ты что?!
– внезапно вскрикнула волшебница, загораживаясь локтем. Грифон камнем ринулся к земле.

Отчего-то заслушавшийся Двалин упустил момент, неловко пошевелился и Эльтара обернулась. Ее взорам предстал гном с занесенной для удара секирой...

Она бы уже не успела сотворить никакой волшбы. Но прекрасные глаза полнил такой ужас и, главное - в них читалось такое недоумение, что у Двалина дрогнула рука.

Грифон почти врезался в землю, так что Двалина изрядно тряхнуло. Не отрывая глаз от лица Эльтары, он медленно убрал оружие обратно за пояс. Наступило молчание. Волшебница уже привела в действие защитные заклятья, но Двалин и не собирался нападать.

– Ты... хотел... убить меня?
– изумленно проговорила Эльтара. На сей раз она опустила словечко "презренный".

– Я хотел сделать это, - медленно вытолкнул слова из горла Двалин.

– Но ведь тогда... ты бы тоже...

– Лучше умереть, чем оказаться в рабстве!
– гордо выпрямился гном.

– В рабстве? Но Древний Долг священен!
– глаза волшебницы вспыхнули гневом.
– Ты обязан повиноваться мне, презренный!

– А я-то тебя пожалел...
– тихо промолвил Двалин, чувствуя, как чужая сила пытается овладеть его сознанием, заставить руки отпустить оружие. Верно про меня говорили - дураком родился, дураком и помру. Нечего было сопли распускать. И не глазей на меня так, высокородная Эльтара!
– Двалина внезапно понесло.
– Твоя не менее высокородная сестра относилась ко мне несколько по иному!

– Что ты сказал?!
– глаза Эльтары расширились так, что заняли половину лица.
– Что ты сказал о моей сестре, гном?!

– Что слышала!
– зло передразнил Двалин.
– Твоя сестра осталась мной очень довольна... после одной веселой ночи в крепости Гэсар!

– Так это был ты...
– прошептала Эльтара.

– Гном Двалин из Ар-ан-Ашпаранга, к вашим услугам, - он издевательски поклонился.
– Ты ведь даже не потрудилась узнать мое имя! А вот твой почтенный родитель, насколько мне известно, назначил за мою голову столько ограненных бриллиантов величиной с кулак, сколько моя голова будет весить... Ну, чего зенки-то вылупила? Давай, маши руками, твори это само твое волшебство! Мне терять уже нечего. Давай же, или я и в самом деле тебе голову снесу!

Грифон одним стремительно-неразличимым движением оказался между Двалином и Эльтарой, закрыв собой хозяйку. Орлиный клюв, острый и прочный, словно меч, был нацелен в грудь гному.

– Ну что ж, - философски заметил Двалин, принимая боевую стойку. Так-то оно даже и лучше. Смерть в бою, как говорят, почетна и весела.

– Смерть всегда уродлива, отвратительна и страшна, гном, - с неожиданным спокойствием угрюмо сказала Эльтара.
– Не бравируй этим и не зови Костлявую раньше отмеренного тебе срока.

– Но это не значит, что оставшийся мне срок я намерен прожить, отзываясь на кличку "презренный"! Давай, чего мя тянем, пускай своего зверя! Я надеюсь угостить его моей сталью. Сам варил и ковал. Ну, давай, мочи нет больше ждать!..

– Я пытаюсь приказать тебе, но ты не повинуешься, - вдруг удивленно сказала Эльтара.
– Что с тобой, гном?

– Что со мной? Вот уж не знаю и знать не хочу! Ну, так что, будем драться, или как? А то моей секире уже скучно.

– Не повинуешься... не повинуешься...
– лихорадочно шептала Эльтара, поспешно плетя какие-то заклинания.

– Эй!
– гном опасливо отодвинулся.
– Ты это брось, слышишь? Ты на меня тут свою волшбу не напускай!..

– Помолчи, а? Я должна разобраться!..

– Что я тебе, каменная крыса, что ли?!
– рассвирепел Двалин.

– Да, не повинуешься...
– изумленно произнесла Эльтара, опуская руки.
– Древний Долг более над тобой не властен. Тебя, конечно, можно подчинить соответствующими заклятиями, но... тогда ты превратишься просто в куклу-марионетку. Это очень важно!..

– Я что-то тебя не понимаю, - устало выговорил гном. Охватившее его боевое безумие слабело, серой волной накатывалась усталость. Сейчас ему уже хотелось, чтобы все поскорее бы кончилось - неважно, как.

– Я не могу больше тебе приказывать, - пояснила Эльтара.
– Ты совершенно свободен. Можешь идти, куда хочешь. Я в состоянии наложить на тебя чары... как и на всякого иного смертного. Но не более. Теперь понятно?

– А... зачем ты говоришь мне все это?
– удивился гном.
– Я замахнулся на тебя секирой. Я хотел прикончить тебя - а ты, вместо того, чтобы натравить на меня твоего зверя, растолковываешь мне все эти вещи!

– Ты глуп, - нахмурилась волшебница.
– Я уважаю свободный дух, в ком бы он ни проявлялся! Ты - проявил, в отличие от всех твоих сородичей.

– А ты не боишься...
– начал было Двалин.

– Что ты расскажешь об этом другим гномам?
– усмехнулась волшебница.
– Нет, не боюсь. Слишком редок твой дар, Двалин. Слишком редок. Так что я предлагаю тебе - поступай ко мне на службу. Хозяйка я щедрая. Ты ведь знаешь, кто я на самом деле!..

– Знаю, - буркнул Двалин.
– Наследная...

– Не здесь, - прервала его Эльтара.
– Не в подобных местах. Ну, как, договорились?

– Ты обидела Лиису... ты была донельзя высокомерна с людьми на хуторе...

– Великий Камень, никак не могу привыкнуть, что меня поучает гном, вздохнула волшебница.
– Ты слышал когда-нибудь что-нибудь о Законе Равновесия?

– Это когда Зло там, Добро всякое?
– осведомился гном.

– Гм... никогда не слышала столь пренебрежительного отзыва... но в общем ты прав. Так вот, волшебник не может творить одни лишь добрые дела. Или одни лишь злые. Приходится выдерживать баланс. Так вот, сорванная юбка этой, как ее?
– Лиисы - есть наивозможно низкая плата за право носить Белые Одежды. Теперь ты понял?