Чтение онлайн

Однажды мне с моей Ирой пофартило съездить в Финляндию по приглашению. Нам его — на целый месяц! — прислал финский капитан сухогруза — бородатый Матти, я с ним как-то в хельсинском порту познакомился. Ну, мы с Ирой не сразу собрались. Надо было пристроить детей у тещи, дождаться ее отпуска. Другие неотложные дела-делишки…

Тронулись в путь лишь осенью 89-го, когда на частные поездки вместо трехсот рублей стали менять только двести. И то повезло. Вернулись, а уже новое правило: за ту же сумму финских марок сдирают две тысячи рублей! В десять раз валюта подорожала! Кто-кто, а государство гребет деньги лопатой. Вовремя мы съездили в Суоми. Теперь отъездились… Сами подумайте, за сто марок надо выложить сто пятьдесят три рубля! Во сколько ж тебе там все влетать будет? Несчастный билетик в городском автобусе — десять марок, значит, пятнадцать рублей. Чашка кофе — пять марок, считай семь с полтиной. А вдвоем по салату и по несчастной пицце в любой забегаловке съесть — минимум сотню марок отвали, то есть полторы сотни рубликов. Наши специально такой обменный курс ввели, чтоб поменьше ездили и не сравнивали жизнь у них и у нас. Финнам-то что, средняя зарплата — семь-восемь тысяч марок. Я тоже не прочь пятерку за чашку кофе отстегнуть, если получать тысяч восемь в месяц. Ну, Бог с ними!..

Главное, съездили. Ехали шикарно, в «СВ», просто других билетов не сумел достать. Я первый раз пересекал границу сухопутным путем, всегда — только морским, поэтому кое-что мне было в новинку. Вроде бы одна и та же земля — впрочем, когда-то и там и тут финская, — но по нашу сторону — бурьян, а по их — подстриженный газон. В ресторане на заграничной станции пиво продают: хочешь, бутылочное, хочешь, баночное. Для меня так называемая «проблема пива» — всегда показатель цивилизации.

Меня все спрашивают, как там у них с сухим законом. По-моему, это у нас был сухой закон, а не у них. Тогда в Союзе спиртные напитки продавали с двух часов дня, а в Финляндии — в специализированных магазинах «Алко» — с десяти утра. Ну, а пиво можно купить в любом продуктовом в любое время. В городе Куовала, где нам надо было сделать пересадку на Куопио, я взял в «Алко» проспект с перечислением разных водок, вин и марок пива. Названий тех водок и вин я потом скуки ради, уже в местном поезде, насчитал около ста, а пива — почти семьдесят. Каких только стран не было! Так что «сухой закон» в Финляндии заключается лишь в одном — цены гораздо выше, чем в других странах. И тем не менее за всю среднемесячную зарплату можно купить бутылок семьдесят самой дорогой водки. Попробуй у нас!.. Правда, за ту же всю зарплату можно приобрести и три-четыре новеньких японских видеомагнитофона или два-два с половиной подержанных автомобиля «Лада».

На этом про цены хватит, не мужская тема. Мы ехали не покупать, а отдыхать. Я во всяком случае точно. У моей-то москвички Иры, впервые попавшей в капстрану, — она нигде не бывала, кроме Болгарии, — глаза-то, конечно, разгорелись. Хотя на наши общие 2700 марок не очень разгуляешься, разве что с ходу старую «Ладу» купить — и сразу домой. А на бензин занять у капитана Матти.

Наш капитан встретил нас на вокзале в Куопио — втором по величине финском городе, расположенном на берегу озера Каллавеси. Тысяч семьдесят жителей. А в Хельсинки — миллион, одна пятая населения всей страны. Это как если б в Москве жило целых шестьдесят миллионов человек. Попробуй рассели и накорми такую ораву!..

На темно-голубом, почти черном, «рено» Матти повез нас в далекую деревушку с трудным названием. Он жил там среди дикой природы у большого озера, протянувшегося километров на тридцать, а шириной где пять — где шесть километров. Оно соединяется каналами с другими озерами и оттуда можно доплыть до самого Куопио. Раньше у Матти была квартира в Хельсинки, но потом потянуло прочь из суетливой столицы, и он — не помню — то ли купил, то ли построил дом на природе, у чистой воды в еловом лесу.

По дороге мы с ним болтали на английском, и время от времени я переводил жене примерно так:

— Я счастлив от нашей встречи! Я рад видеть вас! Как хорошо, что я в отпуске! Вы молодцы, что заранее позвонили из Москвы! Я вас заждался! Жена сейчас тоже в отпуске, она уехала к сестре в Штаты! Вы сами немножко виноваты, что она вас не дождалась!.. Вам у нас понравится! У меня моторная лодка! Собака! Два дома, один — летний! Мои сын и дочь учатся в Хельсинки, они студенты, они живут там в общежитии! — И вновь: — Я очень рад видеть вас!

Каюсь, добрые три четверти восклицаний я прибавлял в переводе от себя. Все-таки Матти был финном, а не итальянцем.

А моя жена смущенно бормотала в ответ:

— Спасибо… Спасибо… Спасибо… — И в свою очередь приглашала его с супругой и детьми к нам в гости.

— Благодарю. Как-нибудь, обязательно, — отвечал он и тоже: — Спасибо… Спасибо…

Если раньше мы собирались погостить у него дней двадцать, то теперь решили не очень-то его утруждать, тем более без хозяйки, и ограничиться максимум двумя неделями.

— И то много, — беспокоилась Ира.

Мы разговаривали на русском, не осторожничая, но как бы между прочим, вроде бы обмениваясь впечатлениями. Русского языка он не знал.

За окном проносились ельники и сосняки, то и дело бесконечно мелькали озера. По краям отличной асфальтовой дороги торчали какие-то шесты. Зимой много снега, и они отмечают обочину, — так объяснил Матти. Навстречу выскакивали хутора и одинокие деревянные дома, в основном покрашенные красно-коричневой краской. Их островерхие крыши покрыты гонтом и чем-то вроде толстого, антрацитного цвета рубероида, уложенного наподобие плоской черепицы.

Мы обратили внимание, что все машины едут с зажженными фарами — причем днем. Я спросил у Матти.

— Такой закон, — ответил он. — Так безопаснее.

Ну-ну. Верно, у них нет проблем с аккумуляторами.

Иногда попадались небольшие, скромные протестантские церкви… Но больше всего было бензоколонок, каждая — с ремонтной мастерской, магазином и закусочной.

При одной из них, где мы остановились выпить кофе, оказался еще и музей колоколов разных стран. Большие, многопудовые русские, тяжелые немецкие и английские, среднего размера финские, а так же всевозможные маленькие колокола висели под навесами на массивных деревянных опорах рядом с бензоколонкой. Можно было позвонить в каждый колокол за веревку, а уж сам хозяин, когда ему вздумается, мог, не выходя из дому, трезвонить во все колокола разом, заставляя болтаться их языки с помощью электродвижка. Тут же в магазинчике было полным-полно бронзовых, хрустальных, фарфоровых, стеклянных, керамических колокольчиков-сувениров. Очевидно, хозяин приятно тронулся на этой почве.

Странно, но когда я позвонил в колокол с древне-русской вязью на корпусе, вдруг повеяло чем-то родным. Самовнушение? Такой чудный звон…

Я потому подробно рассказываю о своих впечатлениях, чтоб ввести вас в саму атмосферу. Без нее ничего не получится. Иначе все сведется к известному изречению: «Пришел, увидел, победил». Куда пришел? Что увидел? Кого победил? На первые два вопроса я уже пытаюсь ответить.

Часа через полтора мы были на месте. Перед тем, как свернуть с асфальта к себе, Матти забрал свою почту. Здесь, на пересечении шоссе и каменистой проселочной дороги, теснились рядком на стойках почтовые ящики. Они не запирались. Да и сами дома в округе никто из фермеров не закрывал на ключ, и моторки на озере никто не держал на цепи с замком. Двери гаражей, мастерских, коровников, конюшен и бревенчатых домиков-саун открывались простым поворотом щеколды. А ведь у того же Матти было две машины: «рено» и еще «судзуки», а в доме, помимо всего, было полно всякой электроники, начиная с видеотехники и кончая персональным компьютером.

На мой осторожный вопрос насчет возможных мазуриков Матти беззаботно ответил:

— Девять лет здесь живу, нигде вокруг ничего не пропадало. Даже пиво из кладовой!

Он, как и другие, был оптимистом. Через неделю у него угнали моторную лодку, да и пиво заодно выпили. К этому мы еще вернемся.

Ну, что сказать про «поместье» Матти? Его неогороженный, как у всех, лесистый участок, примерно гектара полтора, начинался метрах в двухстах от шоссе. Большой шестикомнатный дом со всеми удобствами, второй этаж — под скатами крыши; в отдельном строении, как бы разделенном на секции, — кладовая, дровяник, гараж; а на втором этаже, так же прямо под крышей, — летние комнаты дочери и сына. Там, на мой взгляд, можно жить и зимой, но тогда пришлось бы круглосуточно включать электрокамины. Что еще? Погреб со входом, похожий на дот. И, конечно же, гордость любого финна — бревенчатая сауна на самом берегу озера. К кому бы мы ни приходили в гости, первым делом ведут показать сауну. Они самые разные, расположены и в подвалах, и на этажах, по соседству с ванной комнатой, и такие, как у Матти. Тут само озеро обязывало.