Чтение онлайн

Все это приключилось с моим отчимом, когда он сам еще был молодым, да он и сейчас не старый. А когда-то, в детстве, все, кому за тридцать, мне казались уже стариками…

Было тогда Ивану, отчиму моему, лет двадцать пять. Работал он рядовым инженером в какой-то строительной конторе, как говорится, в упор ее не видя и мечтая о другом будущем. Не то чтобы он плохо работал, — наоборот, нормально, — но считал стройконтору и не трамплином даже, а чем-то случайным, временным. Как птица летит куда-то, сядет на случайную ветку оглядеться — так и он. Потом уж, после тюрьмы, он вспоминал свою работу, как рай небесный, враз оценив простые земные радости. И когда вышел на волю, вернулся домой в свой Курск, то никуда уже дальше не полетел: от добра добра не ищут. Весь смысл жизни, оказывается, у каждого человека под носом. Даже ближе — в самом себе. А не где-то далеко, в Москве или в Ленинграде…

Тогда, в свои двадцать пять, Иван был отчаянным рыболовом. Каждое лето или осень, как отпуск дадут, он уезжал поудить с приятелями то на Волгу, то на Селигер, а то и на Енисей выбирался. Зиму не любил. «Зимой — холодно, — говорит, — и все вокруг черное да белое». А ему разноцветье подавай: голубое небо, зеленые деревья и прозрачную воду, где все краски играют.

В то лето они поехали в Карелию. Не помню точный маршрут, но там, в какой-то глухомани, надо было прыгать на ходу с местного поезда, чтобы не пропустить нужную тропу через лес.

Озер в Карелии тьма-тьмущая, выбирай любое для рыбалки — не прогадаешь, лишь бы от жилья подальше. Однако один из их троицы уже бывал здесь, у него были свои заветные места. С поезда спрыгнули удачно, никто себе шею не сломал, благо поезд не спешил — куда здесь особенно торопиться.

Вышли на лесную тропу, петляющую меж елями и валунами. Поклажа была приличная, у каждого — упакованная резиновая лодка, рюкзак с припасами да еще удочки — поэтому шли быстро, зато чаще отдыхали. Меньше всех, пожалуй, был груз у Ивана — он смог вырваться только на неделю, не то что другие на весь отпуск.

Палатку с собою не брали. Там, расписывал их проводник, повсюду на лесистых островах — вполне справные брошенные избы. Словно мор прошел, как и в России. Хотя здесь-то жилье еще от финнов осталось, тех, что на исконную родину подались, — потому-то шестнадцатую союзную республику и упразднили еще в 1956 году. Вместо Карело-финской союзной стала Карельская автономная. Анекдот ходил: в республике осталось лишь два финна — фининспектор и Финкельман.

До озера добрались засветло. Накачали лодки, погрузились и гуськом поплыли к ближнему, километра за два, острову. Для начала. А уж затем — кочевать от острова к острову, потягивать окуней и плотву, да сигов, если повезет. Сиги на удочку не ловятся, но у них сеточка была припасена, скромная, метров на тридцать.

Еще издали заметив у берега острова чью-то плоскодонку, они огорчились: кто-то опередил. А ведь до сих пор, от самой железной дороги, они не встретили ни одного человека. Из трубы избенки курился дымок. Было уже поздно. Плыть дальше и искать себе пристанища на других островах им, как говорится, не светило.

Жилец — он был один — попался свойский. Мужик лет пятидесяти, могучий, как медведь, и веселый, как тот же.

— Зовите меня Джеком, — сказал он и пояснил: — Бабка такое имечко мне сварганила. В честь Джека Лондона, любимого писателя Ильича. Время такое было — оттуда всякие Эдмонды, Гаррики и Джоны пошли. Про борьбу с космополитизмом слыхали? Не довел ее Иосиф Виссарионович, царство ему небесное, до конца. Вот и мыкаемся с такими кликухами, как безродные!

Нет, правда, свойский. Кто над собой подтрунить способен, тот нормально устроен.

Джек был тоже не местный. Сказал, из Питера. Тоже рыболов, да еще и охотник. С ружьем. А лодку ту нашел на озере, бесхозную, и подлатал.

Выпили, конечно, за прибытие и за приятное знакомство. Сблизились.

Джек с ними затем четыре дня плавал. Каждый вечер их дичью баловал, приговаривая:

— Ешьте утей, сынки. Сил набирайтесь. Они подружились и стали с ним на «ты».

Время пролетело быстро, как праздник. Для Ивана настала пора прощаться. А тут и Джек внезапно заторопился домой.

— Спускай пары, — говорит, — из своей резиновой, и в мою лодку садись. Вместе поплывем.

Иван обрадовался попутчику. До леса полдня пилить на этой надувной, а на плоскодонке — куда быстрей. Да и вдвоем веселее, тем более что в свой Курск все равно нужно через Ленинград кругаля давать. Надо ж, как повезло!

— А не жалко будет лодку бросать? — спросил Иван, когда они гребли на сменках.

— Да я припрячу. До лучших времен, — подмигнул Джек.

И то! В тех краях можно слона спрятать, да так, что потом и сам не найдешь. Глухие места. Озера и озерца, соединенные полузаросшими протоками, острова и островки, заброшенные хутора и мызы, болота и речушки с ручейками. Раздолье для рыбацкого сердца… Будет чем и в Курске своих попотчевать — Иван прихватил с собой несколько копченых сигов. Вернее, сижат-сырков, граммов по четыреста. Много не унесешь. Да много и не попадалось, даже в сетку, даже в этих диких местах. Скудеет природа-Ивану показалось, что Джек, сменивший его снова на веслах, гребет вроде бы не туда. Но спутник лишь усмехнулся:

— Поплавал бы здесь с мое, не ошибся бы. Тут срезать можно — чую.

Иван доверился его чутью и, удобно откинувшись на тюк с резиновой лодкой, незаметно уснул под плеск весел.

Проснулся он уже в слабых сумерках. Джек озабоченно сказал:

— По-моему, мы заблудились… Черт! Не хотел тебя будить — уж больно ты сладко спал, — и странно, или только почудилось, улыбнулся.

Ну, что ж… Иван промолчал. Так на так бы ночь потеряли, не пошли б ведь впотьмах к железной дороге. Да и чувствовал себя виноватым, он-то кемарил, а тот греб.

— Где наша не пропадала! — сказал Иван. Джек одобрительно кивнул.

— Мне нравятся смелые, рисковые люди, как ты. Я с ними имел дело, — опять с какой-то странностью произнес он.

Иван, встав во весь рост, спросонья оглядывался по сторонам. Все вокруг было и похоже, и незнакомо. Водный простор, лесистый островок неподалеку… Надвигался вечер. Плыть, да еще не зная дороги, бесполезно.

— Давай к берегу, — растерянно сказал он.

— И я так думаю. Утром разберемся.

Они пристали к островку, и вдруг увидали в глубине его какое-то бревенчатое строение, похожее то ли на охотничью заимку, то ли на сарай. Сошли на берег и втащили нос лодки под дерево, нависающее над водой.

Иван подошел поближе к одинокому жилищу. Низкая крыша была сложена из крупной замшелой дранки. Сквозь узкое пустое оконце, напоминавшее бойницу, он заглянул внутрь. Здесь, очевидно, все же бывали охотники. На дощатом столе валялась патронная гильза.

Джек открыл дверь, плотно сбитую из жердей, и они вошли.