Чтение онлайн

Она оказалась румынкой, муж у нее был русским, живет она в Мюнхене, долгое время работала на русском радио. Теперь на пенсии и сдает свою большую пустую квартиру эмигрантам из России. И эти люди ее постоянно обманывают. Я заказал для нас кофе с пирожными, мы познакомились (ее звали Моникой). Я пытался ей объяснить, что русские, конечно, разные, но, в основном, народ простой. Потом спросил, знает ли она фамилии людей, которые у нее живут. Она назвала несколько, но среди них не было ни одной русской. Я сказал ей об этом. Она округлила глаза и очень удивилась, что в России живут еще и нерусские. Затем она на салфетке написала свой мюнхенский адрес и просила писать письма, что я и делал несколько раз, вернувшись домой.

Вторично шокировал ее оплатой нашего счета. Моника протягивала мне свои 5 шекелей, я же объяснял, что раз пригласил я, то и заплатить обязан. Она так и не поняла, почему. Потом в своих письмах она несколько раз благодарила «за капуччино» и писала, что всем немецким друзьям рассказала, что русские, оказывается, «в барах за фрау платят и под них кресла двигают». Так мне удалось восстановить европейский престиж моего народа...

Вечером снова встретились с Сашей, и он гостеприимно пригласил меня в ресторан для сладкоежек «Капульский». О, эта широкая малоросская душа! Он готов был накормить и напоить каждого соотечественника! Здесь у входа за витринным стеклом выставлены десятки разнообразных тортов и пирожных. Мы поднялись на второй этаж, где удивила богатая отделка. Длинные столы занимали семьи с детьми, бабушками, дедушками. Играла мягкая музыка, на столах горели лампы с абажурами. Мой гостеприимный попутчик щедро заказал «капуччино» в высоких стаканах, безжирные диетические пирожные и торты: «лайт кэкс». Мы с аппетитом все это съели. Саша рассказал, что ему ребята из иммиграционной службы предлагали ехать на границу с Сирией и там обосновать­ся в бесплатном доме с большим участком земли, обещали помочь с бизнесом. Но он съездил туда, узнал, что там часто стреляют, и отказался. Я сказал, что читал в газетах, что сирийцы стягивают к границам с Израилем войска, а премьер предлагает готовиться к войне с сирийцами. «Так им и надо», 3/4 огрызнулся Саша. «Богу всех жалко», 3/4 сказал я миролюбиво.

Когда мы доели, я поблагодарил его за угощение. Он так же вежливо с дружес­кой улыбкой передал мне на оплату счет... Я еще раз поблагодарил израильского друга за щедрое угощение, откланялся и направился в отель. Навстречу мне шагала парочка, причем супруг качался, а супруга в очень неприличных выражениях выражала свое несогласие с его состоянием.

У меня у самого состояние было не очень. На переходе через дорогу я привычно остановился, чтобы пропустить длинный белый «Мерседес». Но лимузин затормозил, и водитель жестом предложил идти мне первому. Я ему жестами пояснил, что ничего страшного, мне спешить некуда, такую солидную машину могу переждать, как это принято у нас. На что водитель, все более расплываясь в улыбке, пояснил мне жестами: может, у вас так и принято, но у нас автомобилисты пропускают пешеходов вперед, независимо от их статуса, потому только, что они пешеходы и уже на этом основании имеют приоритет на дороге. Тогда я ему жестами пояснил, что мне скоро возвращаться домой, где приоритет у того, у кого машина дороже; и если у меня войдет в привычку их пешеходная избалованность, то дома я за это могу и здоровьем поплатиться. Тогда водитель белого «Мерседеса» в белом костюме, минутой молчания выразив мне искреннее соболезнование, жестами предложил мне все-таки перейти дорогу прямо сейчас и поскорее, потому что за ним собрался хвост из машин, терпеливо ожидающих завершения наших переговоров. Я поблагодарил жестом типа «мир и дружба на все времена», пожал плечами и перед сверкающим бампером лимузина пошел по «зебре» перехода. Вспомнился Чаплин, который в каком-то фильме издевался над автомобилистами. Он опускал на «зебру» и потом убирал с нее ногу, при этом автомобили то послушно замирали, то снова продолжали движение. Попробовал бы Чарли этот трюк в наших в региональных субьектах Федерации…

Зашел на переговорный пункт. Позвонил домой, чтобы успокоить родичей: жив, мол, и здоров. Мама не поверила, что сын звонил из далекого Израиля: так хорошо было слышно. Потом позвонил брату. Он попросил привезти святой землицы. Я пообещал. Наивный, я тогда не знал, как это непросто.

Еще одну проблему я никак не мог решить: мне нужно было в подарок купить православные крестики, освятив их на Святой земле. Так вот не оказалось их в ювелирных лавках. Только в одной затрапезной лавчонке уже на четвертый день у одесского эмигранта я купил православный крестик, но из-под полы, с осторожным оглядом по сторонам и за «очень дополнительные деньги».

Вернувшись в номер, включил телевизор и щелкал по всем каналам. Ничего интересного. Вышел на балкон и задумался: что-то так, да не так… Снова включил телевизор и уже внимательней пробежался по каналам. Вот оно что! Ни тебе голых задниц, ни затяжных поцелуев, ни развязности, ни грязи, ни гомиков 3/4 ничего того, что активно культивируется у нас!.. Зато вот эта песенка «Израиль-Израиль-Израиль!», зовущая молодежь на защиту отчизны, 3/4 почти по всем теле- и радиоканалам. Молодцы! Свой народ надо беречь…

Перед сном по телефону попросил портье разбудить меня в семь утра, чтобы не проспать завтра экскурсию. Взял в руки Библию, открыл наугад Евангелие от Луки и прочитал первые попавшиеся на глаза строки: «Иерусалим! Иерусалим! избивающий пророков и камнями поби­вающий посланных к тебе!..» Странное предчувствие посетило меня. Но, впрочем, не как я грешный, но как Бог хочет...

...Увы! Поездка сорвалась: автобус за мной в назначенное время не заехал. Я звонил на фирму, отвечавшую за экскурсии, там извинились и прислали мне в отель факс, который я получил вечером у портье. В нем после извинений была фраза: «Не огорчайтесь, что у Вас сорвалась поездка по христианскому Иерусалиму, мы Вам устроим экскурсию интереснее: Иерусалим 3/4 родина трех религий. И вы кроме христианских храмов посетите древнюю синагогу».

Поездка на следующий день в Иерусалим получилась странная. По часу мы стояли в Тель-Авиве на автовокзале, у музея Элвиса Пресли, у Стены Плача, на развалинах древней синагоги, в магазине с сувенирными побрякушками. По 15-30 минут уделили Храму Рождества Христова в Вифлееме и Храму Гроба Господня. Минут на пять заглянули в зал Тайной вечери. Только из окна автобуса нам показали Гефсиманский сад и гору Вознесения. Ни слова о чудесах, пасхальном огне... А в саму Кувуклию, где находится плита с Гроба Господня, нас не впустили: там началась служба.

Но не все им удалось испортить. В Вифлееме в храме Рождества Христова, куда входили, согнувшись, через низкие «врата смирения», я освятил кипарисовый крест, купленный для моего друга. Приложил его к серебряной звезде на месте рожде­ства Иисуса. Касание этой звезды обожгло. Я даже осмотрел руку, не осталось ли ожога, но пузырей не было: огонь был невещественный.

Там, в храме, из рук красивого и спокойного греческого священника я принял пучки свечей, пузырьки с водой Иордана и елеем, которые по приезде домой дарил друзьям. В Базилике разрешили фотографировать, и мы с Ларисой и Вадимом сделали по паре снимков. Эта романтическая парочка ветеранов на волне своих отношений любила все вокруг. Они восторгались любой мелочью, как дети.

По пути из Вифлеема в Иерусалим нас на обед завезли в кибуц (колхоз), который обслуживал туристов. Молодежь, приехавшая сюда из разных стран, ловко работала в ресторане. Причем, мы с Ларисой попеременно угадывали, откуда они сюда приехали: из России, Америки или, скажем, из Ирана. Обычно в таких кибуцах молодые эмигранты зарабаты­вают себе какие-то стартовые деньги для дальнейшего проживания. Раньше из кибуца выйти было сложно, но в последнее время порядки упростились. Трудно сравнить этот кибуц с нашим колхозом. Изысканная чистота, европейский порядок, вежливые, рабо­тящие, хорошо одетые люди. Конечно, понятно, что вся эта красота дается кропотливым упорным трудом.

Из Вифлеема мы возвращались обратно в Иерусалим. По пути заехали на смотровую площадку, с которой открывался просторный вид на Святой Город, все сразу защелкали фотокамерами. Самым ярким пятном панорамы оказался золотой купол мечети Омара. Остальные здания выглядели скромно, в основном в серовато-желтых тонах. Глядел я на этот огромный золотой купол и думал, как же Господь все интересно устроил. На месте этой мечети иудеи должны восстановить храм, в котором воссядет на престол антихрист. Может, хотелось бы им сделать это побыстрей, — ан нет, здесь стоит мечеть, и запросто ее не сломать. Арабский мир пока еще кое-чего стоит и как бы удерживает равновесие. Впрочем, весьма шаткое. Стоит Господу отнять удержание, и начнет раскручиваться спираль событий: воцарение лжемессии 3/4 соблазнение 3/4 поклоне­ние 3/4 проявление истинной звериной сути 3/4 насилие 3/4 кровь 3/4 голод 3/4 море огня 3/4 полное безумие 3/4 спасительное Второе пришествие Христа 3/4 всеобщее воскресение 3/4 Суд 3/4 сожжение этой прокаженной грехом вселенной 3/4 новая земля, новое небо и новая жизнь без греха… Вот отсюда, где пока сияет золотом полушарие купола, и расползется последний шквал богоборческой заразы по всему миру.

Потом на автобусе проехали мимо знаменитого места. Раньше здесь в овраге за стенами Иерусалима находилась свалка. В древности тут постоянно горели мусор и трупы. Называлось это место Геенна Огненная 3/4 библейский символ ада, свалка для сожжения человеческого мусора. Сейчас там ничего не горит, наоборот, зелено и симпатично. За большие деньги здесь продают землю под захоронения, чтобы первыми в длинной очереди прийти на суд… Вот так, сегодня, чтобы попасть в Геенну Огненную, люди сами платят большие деньги. Но лучше уж подальше от этого места.