Чтение онлайн

Только нам со Светой было немного не по себе. Когда закричали «горько», мы смутились, как дети, застигнутые врасплох. Оказывается, мы с новобрачной ни разу не целовались, а тут в первый раз, да сразу на людях. Стыдобушка… Мы краснели, отворачивались, закрывались цветами. Наши губы едва касались, мы вздрагивали, словно от ожога — и сразу смущенно садились. Публика над нами издевалась. Когда пьяные Дима с Ирой стали громко обсуждать перспективы новобрачной ночи, мы встали и, в чем были, убежали из дома. Я только успел прихватить плащ. Во дворе нас окружили дети, они кричали что-то про тесто, жениха и невесту. Мы и от них сбежали.

Ноги сами принесли нас на гору. Гору нашего блаженства. Я подстелил под шелковое платье невесты свой испытанный плащ. Она узнала его и благодарно погладила рукой. Сначала мы, как раньше, любовались раздольным пейзажем. В те минуты оранжевое солнце тихо опускалось в розовые облака над горизонтом. В зеркальной глади реки отражалось золото заката. Остывающее небо покрывалось сизовато-синей окалиной. Воздух наполнялся густыми цветочными ароматами. Легкий ветерок приносил приятную свежесть и нежные колыбельные звуки.

— Как можно уехать от такой красоты! — прошептала Света. — Ты не представляешь, как часто я это вспоминала. Думаю, дело не только в красоте природы. Это из детства, из лучших минут нашей жизни. А ты, Андрюш? Летаешь ты, как раньше?

— Как раньше нет. Сейчас у меня все по-другому. Скорей — это блики, отражения того света, в котором летал в детстве. Наверное, я потерял детскую чистоту. Но сейчас я рад и тому, что есть. Я и малой доли того не заслуживаю.

— Знаешь, Андрюш, нам надо поговорить о чем-то очень серьезном.

— Да, пора.

— Раньше я не могла с тобой говорить об этом. Сейчас, после венчания, можно. Помнишь, ты все время спрашивал меня, люблю ли я тебя. Да, я любила тебя и только тебя с первого дня знакомства. Но я готовила себя к другой жизни. Не семейной. Видишь ли, я с детства хотела стать монахиней. Мне с младенчества Господь даровал непрестанную молитву. Я не знала, откуда это и для чего. Спрашивала родителей, старших, но они сами ничего не знали, а только как-то странно смотрели на меня, как на сумасшедшую. Поэтому мне приходилось от всех таиться, скрывать этот дар. А сейчас…

— …А сейчас молитвы нет, — продолжил я.

— Нет.

— И это случилось в середине мая?

— Да.

— И это склонило тебя к браку.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Именно тогда я был у старца Никиты. Мы с ним молились, чтобы Господь дал мне невесту. А я никого другого не мог представить на твоем месте.

— Бедненький. — Она погладила меня по щеке. — Сколько боли я тебе причинила. Прости меня, Андрюш. Я постараюсь исправиться.

В этот миг затянулись последние шрамы в моей душе. Та огромная холодная пустота, которая терзала меня со дня отъезда Светы, вдруг исчезла. Если и оставались какие-то сгустки боли, то все мгновенно растаяло от мощного потока света, хлынувшего из какой-то неведомой глубины. Как легко и радостно прощать любимую!

— Хочешь, я скажу, почему ты собиралась в монахини? — предложил я.

— Давай, — улыбнулась она. — Я уже ничему не удивляюсь.

— У тебя в роду был монах. Так ведь?

— Да. Только не один. Прабабушка была игуменьей монастыря, а двоюродный дедушка, дворянин, на старости лет принял постриг, а потом схиму. А тебя кто отмаливал?

— Прадед. Епископ Варсонофий.

— Надо же, Андрюша, какие мы с тобой счастливые!

— Да, Светик, но только за такое счастье и потерпеть придется немало.

Обычный день.

Работы на клинике закончились. Меня поблагодарили, вручили последний конверт и вежливо попрощались. Отец Сергий благословил меня обратиться на фирму, в которой его знакомый трудился генеральным директором. Он сказал, что это солидное предприятие, которому нужны честные трудолюбивые сотрудники.

Фирма располагалась в подвале обычного жилого дома и даже вывески снаружи не имела. Правда, изнутри офис был отделан в лучших традициях евроремонта. Работники выглядели, как преуспевающие банкиры. Меня приняли дружелюбно. Объяснили, что у них существует три уровня, которые отличаются мерой ответственности и размером зарплаты. Мне определили первый уровень и приличную минимальную ставку. Остальной заработок я должен получать в виде процента от прибыли с каждого договора.

Первым заданием стало заключение договора между оптовым покупателем кабеля и заводом-изготовителем. Мне вручили договор с пустыми строками для цен, объемов и стоимости. В кассе получил наличные деньги, на складе — радиотелефон с шифратором. Начальник службы безопасности сказал просто: если я чего стащу, он на краю света найдет и лично в бетон замурует. Но если мне понадобится защита, он меня отобьет у любой банды. Я кивнул и отправился на завод. По дороге думал, что работать в такой фирме без благословения, примерно, как добывать золото на Клондайке. Во всяком случае, и риск и прибыли вполне сопоставимы.

Директор кабельного завода принял меня в кабинете, приказав секретарю никого не впускать. Это был человек старой формации, но мышление имел новое: деньги любил искренне и беззаветно. Он обстоятельно объяснил мне, как тяжело выживать в жестких ценовых рамках. Работники получают гроши, бегут к акулам капитализма. Именно поэтому часть продукции он вынужден продавать таким фирмам как моя. Это, конечно, ужасно, но сами понимаете…

— Сколько вы можете предложить нам кабеля? — спросил я, глянув на часы.

— А сколько у вас наличных?

— Пока есть пачка, но можно добавить.

— А сколько можете добавить?

— Хотите десять процентов от стоимости?

— Хочу тридцать.

— Десять, но наличными и вперед.

— Ладно. Отдаю вам половину годового плана завода.

— Куплено!

Мы схватили калькуляторы и принялись считать. Я видел, как загорелись его глаза. В зрачках мелькали автомобили, загородные дома, коньячные бутылки, омары, пальмы и яхты. Я высчитал, что если с этого договора я пожертвую на наш храм третью часть, то отцу Сергию хватит на новый комплект колоколов. Мы с директором одновременно подняли глаза и согласно кивнули. В договор вписали цифры, подписались, и я протянул ему конверт с авансом. Пока он пересчитывал, позвонил по радиотелефону и доложил начальству о проделанной работе. Генеральный меня похвалил и сразу дал новое задание.

Курьер к проходной завода привез чемодан с деньгами и новым договором. Я сел на машину и поехал на другой завод. Там я закупал кожаные куртки. На оптовом складе мне сказали, что сейчас цена пятьсот рублей. Но на следующий год они планируют закупать по восемьсот. Я им продал десять вагонов по тысяче, учитывая десятину наличными сразу. Они согласились. На заводе я купил по четыреста, с десятиной наличными сразу. Так, за один день я заработал несколько тысяч долларов лично, правда, с годовой отсрочкой получения. Фирме принес прибыли на полмиллиона «условных единиц», имеющих в этом мире безусловную власть.