Чтение онлайн

Багратион терпеливо ожидал ответа на свою просьбу об отступлении 2-й западной армии через Слоним, Несвиж к Минску. В 20 часов 16 (28) июня он получил директиву Барклая де Толли от 15 (27) июня, в которой военный министр сообщал, что корпусу Платова дано приказание начать отступление через Лиду, Сморгонь к Свенцам, действуя по возможности в тыл и фланг противника. Багратиону предписывалось "соображаясь с сими действиями не допускать, чтобы противник отрезал 2-й Западной армии дорогу через Минск к Борисову, и оберегать правое крыло армии от внезапного неприятельского нападения."

Директива Барклая де Толли от 15 (27) июня, как и его директивы, полученные Багратионом ранее, не вносила ясности в задачу 2-й Западной армии, а главное - не давала ответа на просьбу Багратиона об отступлении к Минску. Считая дальнейшее пребывание армии в районе Волковыска крайне опасным, Багратион решил по собственной инициативе отводить свои войска в указанном направлении. 16 (28) июня был отдан приказ об отступлении.

В сложившейся обстановке решение Багратиона было наилучшим, так как только быстрое отступление 2-й Западной армии к Минску могло предупредить выход туда неприятельских войск и обеспечить самые благоприятные условия для соединения 1-й и 2-й Западных армий.

Как видно из приведенных выше документов, Багратион не сразу пришел к этому решению. Накануне войны он был сторонником упреждающих действий. Стремясь избавить страну от угрозы вражеского нашествия, он предлагал нанести первые удары по врагу и тем самым сорвать все его замыслы. Эту мысль Багратион очень отчетливо выразил в своем плане кампании 1812 г., а также в представлениях военному министру и царю в дни, непосредственно предшествовавшие открытию военных действий.

Предложения Багратиона были вполне реальными в период подготовки Наполеоном войны против России. Однако в начале июня 1812 г., когда наполеоновская армия уже изготовилась для нанесения удара, а русская армия не была подготовлена для ведения упреждающих действий, эти предложения уже не соответствовали обстановке и были ошибочными. Но не Багратиона следует винить в ошибке, а царское правительство, которое не информировало об обстановке главнокомандующего 2-й Западной армией, прикрывавшей важнейшее стратегическое направление. В своих суждениях Багратиону приходилось основываться лишь на данных штаба армии, которые, естественно, не могли отражать истинного положения, сложившегося на всем театре военных действий.

К чести Багратиона следует отметить, что он сумел вовремя отказаться от этих взглядов. В первые же дни войны он разгадал замысел Наполеона и в своем докладе Барклаю де Толли от 14 (26) июня ставил вопрос не о наступательных действиях, горячим сторонником которых был раньше, а об отступлении 2-й Западной армии с задачей вывести ее из-под угрозы окружения и уничтожения превосходящими силами противника и тем самым сорвать замысел Наполеона. Эту мысль Багратион не только отстоял, но и блестяще осуществил.

К сожалению, некоторые историки не учитывают отмеченной эволюции во взглядах Багратиона и изображают его полководцем, который в период Отечественной войны 1812 г. упрямо держался наступательной тактики и якобы слышать не хотел об отступлении. Такой взгляд не соответствует действительности и принижает Багратиона как полководца, применявшего в своей практике такие способы действий, которые наиболее полно соответствовали обстановке.

Отступательный марш 2-й Западной армии начался 17 (29) июня. Армия двинулась в направлении Зельва, Слоним, прикрываясь двумя арьергардами - конным и пешим. Конный арьергард, состоявший из Ахтырского гусарского, Литовского уланского и одного казачьего полков с конно-артиллерийской ротой, находился под командованием генерал-адъютанта Васильчикова.

В полупереходе от конного арьергарда двигался пехотный арьергард, который составляла Сводная гренадерская дивизия с конно-артиллерийской ротой под командованием генерал-майора Воронцова.

Выделение двух арьергардов вызывалось необходимостью надежно обеспечить 2-ю Западную армию от возможного удара правофланговой группы корпусов наполеоновской армии с тыла.

Чтобы бесперебойно снабжать войска армии продовольствием во время марша, каждый полк выделял команду солдат во главе с опытным офицером. Эти команды, следовавшие впереди своих колонн, во время ночлегов и привалов обеспечивали личный состав полков продовольствием за счет местных средств, взимаемых путем реквизиций. Багратион требовал, чтобы при выполнении указанной задачи ни в коем случае не допускались насилия над мирными жителями, их грабеж.

Войскам 2-й Западной армии предстояло решить нелегкую задачу. Они должны были преодолеть расстояние в 250 верст, в то время как противник, занявший 16 (28) июня Вильно, отстоял от Минска всего на 160 верст. Несмотря на это, указанная задача была вполне реальной, и Багратион был уверен в успешном ее выполнении.

"Я расчел марши мои так, - писал он А. П. Ермолову, - что 23 июня главная моя квартира должна была быть в Минске, авангард далее, а партии уже около Свенцян" . Это был точный и верный расчет. Он обеспечивал наиболее целесообразный способ соединения 1-й и 2-й Западных армий.

Однако планомерное отступление 2-й Западной армии было нарушено вмешательством в действия Багратиона со стороны Александра. В 14 часов 18 (30) июня в м. Зельва флигель-адъютант царя полковник Бенкендорф вручил Багратиону собственноручный рескрипт Александра, которым изменялось направление отступательного марша 2-й Западной армии. Рескрипт предписывал Багратиону отвести войска 2-й Западной армии за р. Шару и двинуть их на соединение с войсками 1-й Западной армии через Новогрудок или Белицы в общем направлении на Вилейку.

Таким образом, 2-я Западная армия должна была совершить трудный и опасный фланговый марш по отношению к главным силам наполеоновской армии, которые вышли к этому времени в район Вильно. Сложность этого флангового движения состояла в том, что армии предстояло сделать 10 переходов в удалении на 4-5 переходов от противника. Кроме того, русские войска вынуждены были двигаться в труднодоступной лесисто-болотистой местности и совершить переправу через крупную речную преграду - р. Неман. Все это неизбежно привело бы к задержке марша, и армия Багратиона могла оказаться под ударом главных сил наполеоновской армии с фронта и войск Жерома Бонапарта - с тыла.

Обязанный подчиниться приказу царя, Багратион приступил к организации марша в новом направлении. Прежде всего ему пришлось решить вопрос, по какому из двух указанных в рескрипте Александра I направлений двигаться войскам его армии, чтобы успешно выполнить поставленную задачу. Путь на Вилейку через Белицы был более коротким и удобным, но он слишком близко проходил от Вильно, а следовательно, являлся и более опасным. Багратион избрал второй путь - через Новогрудок. Хотя этот путь и проходил по труднодоступной лесисто-болотистой местности, отличавшейся плохим состоянием дорог, но зато дальше отстоял от Вильно и уменьшал вероятность встречи с противником. Кроме того, при движении через Новогрудок, который находился ближе к Минску, легче было усилить войска армии присоединением 27-й пехотной дивизии, достигшей к этому времени Минска.

Приняв решение о направлении движения армии, Багратион отдал следующие распоряжения:

а) 27-й пехотной дивизии сосредоточиться в Новогрудке и ожидать прибытия туда главных сил 2-й Западной армии;

б) начальнику инженеров выслать к р. Неман роту саперов с задачей произвести разведку реки у с. Кривичи, м. Николаева и м. Делятичи и построить к 21 июня (3 июля) мостовую переправу в избранном месте;

в) заблаговременно рекогносцировать на правом берегу Немана пути для движения войск на Вишнев и Воложин.