Чтение онлайн

Возвратившись в родную Каталонию, Нин возобновил почтовую связь с Троцким и без согласия последнего (он только проинформировал о своих действиях) установил связь с Каталонской коммунистической федерацией, руководимой Хоакином Маурином. Федерация незадолго до этого была скандально изгнана из официальной компартии за отказ осудить Троцкого. Тем не менее Троцкий был недоволен, что Нин стал членом руководства этой федерации, а также тем, что он критиковал Р. Молинье, к которому, как помним, Троцкий до поры до времени испытывал особо теплые чувства. И все же поначалу Лев Давидович считал Нина своим союзником. [1220] В 1931 году возвратившиеся на родину испанские сторонники Троцкого вместе с Нином создали Коммунистическую оппозицию Испании.

Небольшие группы приверженцев Троцкого появились в конце 1920-х — начале 1930-х годов и в других странах Европы — в Бельгии, Австрии, Чехословакии, Болгарии. Болгарская группа первое время была особенно активной, и Троцкий регулярно переписывался с ее руководителями Стефаном Ма-новым и Димитром Гачевым. [1221]

Тем временем происходили важные перемены в движении сторонников Троцкого в Соединенных Штатах. Движение начало формироваться еще тогда, когда Троцкий находился в ссылке в Алма-Ате. В мае 1929 года в Чикаго состоялась конференция, на которой было провозглашено создание организации под длинным наименованием — Коммунистическая лига Америки (KЛA), Левая оппозиция Коммунистической партии. Д. Кэннон с явным увлечением, но без должных оснований позже утверждал: «Мы покинули конференцию с твердой уверенностью, что все будущее развитие коммунистического движения в Америке, находившегося в состоянии регресса, вплоть до того времени, когда пролетариат возьмет власть и начнет организацию социалистического общества, будет видеть свои истоки в этой первой национальной конференции…» [1222]

Подобные иллюзии вдохновлялись самим Троцким. Он приветствовал газету КЛА «The Militant», [1223] за которой внимательно следил, писал, что американской оппозиции предстоит работа «всемирно-исторического значения», ибо в конечном счете «все вопросы нашей планеты будут решаться на почве Америки». Троцкий хвалил своих американских сторонников в «циркулярном письме» к оппозиционерам, остававшимся в СССР. «Американская Лига издает прекрасную еженедельную газету и ставит брошюрное издательство», — говорилось в написанной Троцким для «Бюллетеня оппозиции» передовой статье. [1224]

Такие одобрительные отзывы были неудивительны. В начале своего существования американская организация твердо следовала тактической линии Троцкого. Несмотря на то что власть в СССР находится в руках консервативной бюрократической касты, заявлял Кэннон, «мы стоим на позиции поддержки Советского Союза, а не переворота в нем, однако стремимся реформировать его при помощи партии и Коминтерна». Руководители КЛА полностью разделяли и другие установки Троцкого: не создавать параллельные профсоюзы, а продолжать работу в реформистских организациях, провозглашать верность компартиям и Коминтерну, несмотря на то, что реально КЛА, как и другие подобные объединения, с самого начала представляла собой самостоятельную организацию.

Однако такое единство позиций продолжалось недолго. Вскоре, по словам Кэннона, в КЛА наступили «the dog days» («собачьи дни», как называют американцы периоды чрезвычайных трудностей). [1225] «Собачьи дни» выражались не только в том, что имевшиеся вначале незначительные средства исчерпались, но и в начавшемся отливе членов из организации, прежде всего интеллигентов и студентов.

В 1933 году США начали постепенно выходить из кризисного положения, и это повлияло на настроения членов КЛА. О ситуации в ней один из ее руководителей, А. Глотцер, посетивший Троцкого на Принкипо осенью 1931 года, сообщил «отцу-основателю», что Лига насчитывает примерно 200 членов, из которых регулярно уплачивают членские взносы 165 человек, что газета союза перестала выходить еженедельно и распространяется примерно в трех тысячах экземпляров. [1226] Для такой громадной и динамичной страны, как США, это были катастрофические сведения.

В американской организации возникла полуоппозиционная группа, которая концентрировалась вокруг 25-летнего (в 1929 году) Макса Шахтмана, блестящего полемиста, человека, обладавшего, подобно Троцкому, способностью к острому и едкому саркастическому критицизму. Будучи четырнадцатью годами младше Кэннона, он считал себя человеком следующего поколения и противопоставлял свое приличное нью-йоркское образование грубым манерам лидера. В начале 1930 года Шахтман посетил Троцкого на Принкипо, передал ему письмо Кэннона, продемонстрировав, по крайней мере внешне, единство с первым руководителем КЛА. [1227]

Постепенно вызревавшие расхождения Шахтмана и Кэннона вырвались наружу позже, но привели к решительному расколу.

Параллельно с американским движением сторонников Троцкого и под его влиянием аналогичное движение развивалось в соседней Канаде.

Его родоначальником был один из основателей компартии, член Исполкома Коминтерна и делегат его VI конгресса Морис Спектор. Перейдя на этом конгрессе вместе с Кэнноном на позиции Троцкого после ознакомления с его обращениями из Алма-Аты к делегатам, Спектор привез на родину экземпляр критического документа и начал его пропагандировать. В ноябре 1928 года он был исключен из компартии за поддержку платформы Троцкого, [1228] а вслед за этим образовал Канадскую левую оппозицию, объявившую себя ответвлением Коммунистической лиги Америки. В таковом качестве группа Спектора действовала до 1934 года, когда она объявила о своем отделении от американской организации и превращении в самостоятельную секцию «троцкистского Интернационала» под названием «Рабочая партия Канады», но активной деятельности не развернула.

Крохотные группы сторонников Троцкого образовались в начале 1930-х годов в Аргентине, Бразилии, Мексике и некоторых других странах Латинской Америки. С отдельными деятелями латиноамериканских организаций Троцкий позже установит личные контакты, но в это время его связи с американским континентом ограничивались перепиской с единомышленниками из США.

Как мы знаем, Л. Д. Троцкий придавал огромное значение революционному движению в Азии, прежде всего китайской революции. Он внимательно следил не только за самими военно-революционными событиями, но и за тем, как продвигались его идеи в среду активных китайских коммунистов.

А в этих кругах влияние объединенной оппозиции в ВКП(б) распространялось по двум направлениям.

Одно из них представляли собой китайские студенты, обучавшиеся в коммунистических и других учебных заведениях Москвы и иных городов, участвовавших в политических дискуссиях, в результате чего произошел поворот части из них к воинственному коммунистическому диссидентству. [1229]

Китайская коммунистическая молодежь приезжала в Москву, чтобы получить политическое образование в Коммунистическом университете трудящихся Востока, созданном в 1921 году, затем также в Университете трудящихся Китая, образованном в 1925-м, и, наконец, в Международной Ленинской школе и Центральной комсомольской школе (небольшие группы китайцев учились в периферийных комвузах, а также в военных учебных заведениях).

К обучению китайских студентов привлекались лучшие по тем временам кадры. С ними работали квалифицированные китаеведы, перед студентами выступали советские лидеры, в том числе Сталин и Троцкий. [1230] Студенты начали втягиваться во внутрипартийную борьбу в ВКП(б) с конца 1926 года, но их интерес к троцкистским установкам резко вырос после переворота Чан Кайши в апреле 1927 года. Сомнения стали перерастать в осуждение сталинского курса по отношению к китайской революции. В Университете трудящихся Китая образовалась небольшая группа студентов, сочувствовавших объединенной оппозиции, в которую среди прочих входил комсомолец «Елизаров» (под этой фамилией в Москве проживал Цзян Цзинго — сын Чан Кайши, который особенно нервно переживал трагические события на родине и измену своего отца делу революции). Оппозиционные группы китайцев появились и в других учебных заведениях. [1231] Они переводили и распространяли документы объединенной оппозиции, письма Троцкого и Зиновьева в ЦК ВКП(б) и Исполком Коминтерна, их статьи о положении в Китае. Молодые активисты, «не имевшие реального опыта революционной борьбы внутри Китая», [1232] пытались переслать эти материалы в ЦК коммунистической партии Китая.

Для агитации использовались стенная печать, выступления на собраниях и митингах. Сын Чан Кайши Цзян Цзинго написал, например, статью «Я никогда не говорил «да»!», в которой призывал своих товарищей активно бороться против сталинистской линии. Вплоть до начала прямых преследований участников советской объединенной оппозиции последние приходили на собрания китайских студентов и встречались с ними в других местах. Студент Ци Шугун смог посетить Троцкого в здании Главконцесскома и обсуждал с ним перспективы китайской революции. [1233]