Чтение онлайн

Примерно десяток китайских студентов участвовали в параллельной демонстрации оппозиционеров 7 ноября 1927 года. Рассказывали, что группа китайцев пришла на Красную площадь с «ортодоксальными лозунгами», но, проходя мимо трибун, развернула плакат с лозунгом «Да здравствует Троцкий!». [1234] Тотчас последовали репрессии: китайцев исключали из партии и комсомола, отчисляли из учебных заведений, отправляли на родину. Перед отъездом их группа встретилась с Троцким, который заявил: «Революция потерпела поражение. Сейчас важна кропотливая работа. И если каждый из вас, — он указал на присутствовавших китайцев, — соберет вокруг себя пять-шесть рабочих и обучит их, это уже будет большим достижением». [1235]

Весной 1929 года в общежитии Московской артиллерийской школы, где обучалось несколько китайцев, прошло нелегальное собрание представителей оппозиционных групп (в них входило около тридцати человек), на котором обсуждался вопрос о их деятельности по возвращении на родину, что было особенно актуально в связи с предстоявшим скоро очередным выпуском. Судя по воспоминаниям одного из участников, Ван Фаньси, решено было по возвращении не предпринимать шагов к созданию независимой политической партии, а действовать в рамках тайной фракции в КПК.

Несмотря на отъезд группы студентов в Китай в 1929 году, численность подпольной организации вскоре увеличилась до восьмидесяти человек. [1236] Такое количество усиливало опасность провала в результате неосторожности и агентурной деятельности спецслужб. Администрациям учебных заведений поступил ряд доносов, которые особенно участились во время партийной чистки в конце 1929-го — начале 1930 года.

В феврале 1930 года ОГПУ произвело аресты. Схвачены были 25 человек, в том числе все руководители подпольной организации. В следующие месяцы в подвалы Лубянки были брошены еще 11 участников китайской оппозиции. Часть была затем осуждена на заключение и ссылку, троих послали на производство, остальных изгнали из страны. [1237] Так завершилась история оппозиционной деятельности китайских коммунистов в СССР.

Второе направление, по которому развивалось влияние идей Л. Д. Троцкого в Китае, было связано с китайскими событиями и положением в КПК. Партии необходимо было найти козла отпущения за поражения, которые обрушились на нее в результате переворота Чан Кайши. На V партийном съезде (апрель 1927 года, г. Учань) в качестве такового некоторые делегаты, в том числе набиравший силу Мао Цзэдун, объявили основателя партии и ее руководителя Чэня Дуею, выступавшего за уступки левому Гоминьдану. [1238] В августе 1927 года он был смещен с поста генерального секретаря. [1239]

Осенью 1929 года Чэнь Дусю образовал в компартии свою фракцию, а затем был из партии исключен. Именно в это время он познакомился с несколькими работами Троцкого, привезенными из Москвы, в которых бичевался сталинский курс. [1240] Чэня особенно порадовало то, что во время революции 1925–1927 годов Троцкий выступал за политическую и организационную независимость КПК. В начале следующего года Чэнь провозгласил образование Коммунистической левой оппозиции, которая в марте начала издавать журнал «Учаньчжэ» («Пролетарий»). Так основатель китайской компартии стал через десять лет основателем движения сторонников Троцкого в своей стране.

Пятнадцатого декабря 1929 года Чэнь Дусю вместе с несколькими единомышленниками написал Троцкому письмо, где было представлено их видение перспектив китайской революции. Чэнь полагал, что «завершения и победы буржуазнодемократической революции в Китае можно достигнуть только по русскому пути, т. е. по пути китайского Октября», [1241] понимая под этим непрерывность революционного процесса, то есть идею перманентной революции.

В течение 1930 года китайская коммунистическая левая оппозиция и другие группы неоднократно обращались к Троцкому с письмами и тезисами, анализировавшими положение в стране и в мире. Большинство материалов были написаны на английском языке, но попадались и китайские тексты, которые никто из сотрудников Троцкого перевести не мог. Знатоков китайского языка среди них не было. Только в январе 1931 года Троцкий написал общий ответ всем этим группам. [1242] Он приветствовал отсутствие принципиальных разногласий между ними и разбирал «спорные и полуспорные» вопросы. Троцкий утверждал, что вступление компартии в Гоминьдан с самого начала было ошибкой, признав, что русская оппозиция «занимала по этому кардинальному вопросу двусмысленную позицию». Он не исключал получения коммунистами большинства в Национальном собрании и передачи им власти Советам.

Вскоре Троцкий получил от Чэня Дусю его труд о китайской экономике, изданный на китайском языке, однако на статистических таблицах автор сделал английские надписи, что дало возможность их изучить. В ответном письме [1243] от 7 апреля 1931 года Троцкий выразил удовлетворение тем, что «марксистская мысль живет и работает, несмотря на разгром китайской революции», и просил информировать его о состоянии китайской оппозиции.

В том же году 1–3 мая состоялась конференция китайских последователей Троцкого, объявившая о создании Коммунистической лиги Китая, которая включала 483 члена. Конференция утвердила в качестве своей программы статью Троцкого «Политическая ситуация в Китае и задачи большевистско-ленинской оппозиции» (под этим названием фигурировало январское письмо Троцкого, которое чуть выше упоминалось). Был избран ЦК из десяти членов (а в самой конференции участвовали 17 человек!), генеральным секретарем выбрали Чэня Дусю. В состав ЦК вошел и близкий к Чэню бывший студент московского Коммунистического университета трудящихся Востока Пэн Шучжи. [1244]

Через три недели две трети состава ЦК Коммунистической лиги были арестованы, а Лига дезорганизована. Только после нападения Японии на Китай в сентябре 1931 года, в результате чего была фактически аннексирована северо-восточная часть страны Маньчжурия, остатки оппозиционных коммунистических групп попытались возобновить деятельность.

Им удалось создать несколько полулегальных периодических изданий, в которых публиковались призывы к СССР и международному коммунистическому движению оказать помощь Китаю в национально-освободительной борьбе. [1245] Несмотря на это, правительство Чан Кайши жестоко преследовало крохотные организации Коммунистической лиги, считая их существование опасным прецедентом. В середине октября 1932 года был арестован Чэнь Дусю, а за ним в застенки попали почти все остававшиеся на воле деятели Лиги.

В других странах Востока также время от времени предпринимались попытки создания групп сторонников Троцкого.

Однако сколько-нибудь четкие формы в первой половине 1930-х годов это движение приняло только в Аннаме, Тонкине и особенно Кохинхине (они составляли Индокитай — нынешний Вьетнам), которые являлись колониями Франции. Особенностью движения было то, что возникло оно не в результате исключения отступников из компартии, а в рамках Национальной партии независимости, основанной индокитайскими студентами, учившимися во Франции. Два активиста этой партии, Та Тцу Тцай и Хуанг Ван Фуонг, установили связь с А. Росмером и при его поддержке организовали 22 мая 1930 года демонстрацию перед Елисейским дворцом, требуя независимости Индокитая. Организаторы демонстрации были арестованы, признаны нежелательными лицами и депортированы в Индокитай, где в январе — мае 1931 года они сформировали Ассоциацию революционной молодежи. Ассоциация познакомилась с документами Интернациональной левой оппозиции, одобрила их и объявила себя частью этого течения. [1246]

В конце 1920-х — начале 1930-х годов мелкие и совсем крохотные организации, течения и группы сторонников Троцкого появлялись во многих других странах всех континентов. С рядом этих течений и групп Троцкий вступал в переписку, пытался учить их уму-разуму в духе революционного большевизма, окрашенного собственными идеями перманентной революции. Все эти группы были оторваны от массового рабочего движения, тяготели к расколам. Ни одна из них не смогла превратиться в полноценную партию, которая обладала бы определенными социальными связями, могла бы участвовать в выборах с надеждой на достижение хотя бы минимального успеха.

Соперничавшие политики и политиканы стремились привлечь Троцкого в качестве своего защитника и арбитра, и он, как правило, охотно, но подчас осторожно ввязывался в конфликты и дрязги, пытаясь держаться позиции отца-примирителя. Эта поза, однако, редко удавалась, хотя последователи смотрели на него снизу вверх, и он поощрял такую иерархию, драпируя ее внешним демократизмом, правда, только до тех пор, пока дело не доходило до вопросов, которые он считал сугубо принципиальными. В таких случаях демократизм тут же слетал и прилагались всевозможные усилия, чтобы только навязать свою волю. Да и демонстрация демократизма была призвана прежде всего проиллюстрировать величие его носителя.