Чтение онлайн

– Ну и что поделываешь? Дырку в стене глазом сверлишь? Это дело, это ты правильно, – Змей нырнул внутрь дома и мигом устроился на единственном крепком стуле возле обеденного стола. – Это у тебя, друг мой, здорово получается. – Он ловко тиснул хвостом одинокое яблоко со стола и сочно захрустел.

– Будет тебе насмехаться, – проговорил Лёва погасшим голосом. Силы снова покинули его, стоило только вспомнить о своих неудачах. Он прошёл следом за приятелем к столу и вяло плюхнулся на соседнюю табуретку, которая так жалобно скрипнула, будто вполне разделяла грусть хозяина. – Лучше расскажи что-нибудь жизнеутверждающее.

– Жизнеутверждающее, говоришь? Это я запросто, – усмехнулся Змей, – слышал новости? Один дуралей – местная гроза микробов – так упорно принялся жалеть себя, что заперся дома, перестал пускать к себе почтовых птиц и чуть было не сгорел в лесном пожаре, так и не узнав, что же произошло. Хотя может я и не прав, может он и был в курсе, кто его знает, может у него мечта такая особенная, неказистая – сгореть бессмысленно и бесславно сверля в стенке дырки и философствуя ни о чём.

Лёва удивлённо посмотрел на друга, размышляя, не свихнулся ли тот, повёл носом, вдруг вскочил на лапы и выпрыгнул из дома под грохот упавшей табуретки.

Снаружи уже был слышен глухой рёв далёкого пожара, а случайный порыв ветра услужливо донёс ему тёплый дымный дух. То был ещё не запах гари, а только его слабое предчувствие, но и его хватило, чтобы понять, что беда уже идёт и скоро окажется совсем рядом.

– Ну как, понравилась тебе моя история? – ядовито прошелестел Змей, поглядывая на Лёву из комнаты. – Достаточно жизнеутверждающе?

Лёва оглянулся, посмотрел на него бешеными глазами и рявкнул:

– Что вообще происходит? Можешь ты нормальным языком сказать?

– Я же говорю – лесной пожар. И довольно большой. Вообще-то скорее даже громадный. Впрочем, огонь ещё далеко, хоть он и движется очень быстро, ты ещё успеешь собраться и уйти. Времени у тебя полно. – Змей нарочито широко и лениво зевнул, лукаво сверкнув жёлтым глазом. – Минут пять у тебя точно есть, а может даже шесть… я бы даже сказал шесть с половиной.

– Так может не убегать надо, а помочь пожар тушить? – Спросил Лёва, вмиг осознавший масштаб происшествия.

– Нет, тебе лучше не лезть туда, это точно, – отрезал Змей, вдруг став неожиданно взрослым и серьёзным – Все, кто что-то полезное умеет, уже при деле. А тебя ещё самого спасать придётся.

Лёва нахмурился было, но быстро сообразив, что Змей в общем-то абсолютно прав, предложил:

– Давай я тогда возьму одну из лодок деда и начну перевозить на тот берег малышей. Не перекинется же огонь через реку.

– А вот это дело, – согласился Змей, – давай, упаковывай молодняк и вывози на ту сторону.

– Подожди, я сейчас, я сейчас в минуту соберусь, я уже готов почти! – Засуетился Лёва и тут же кинулся в дом собираться. Он смерчем прошёлся по комнате, бросая всё, что ему казалось необходимым в одну кучу на кровати. Змей развалился тут же, на мягкой подушке и лениво советовал время от времени:

– Верёвок захвати всяких, какие есть, да нож не забудь. Все, все бери, что там мелочиться – неровён час потеряется или сломается. – А это ещё зачем? – Удивлялся он, перебирая толстую тетрадь с непонятными записями. – Вот уж лишнее таскать, хотя разве что костёр развести сойдёт. – И, немного погодя, вспоминал – Спички-то у тебя есть? Топор возьми, пусть про запас будет, не тебе, так ещё кому пригодится, а еду и не ищи – у тебя отродясь ничего кроме варенья не водилось.

А Лёва, особо не вслушиваясь в трёп приятеля, просто схватил рюкзак, одним махом запихнул в него всё что посчитал нужным и закинул его на спину. Не прошло и тех самых шести с половиной минут, а Лева уже выскочил из дома с такой поспешностью, что звук захлопнувшейся двери, так и не смог догнать его, и только разочарованно вздохнул позади.

…

Река все так же, как и прежде неспешно и величаво переливалась волной. Её не тревожил ни шум пожара, ни гулкий стук сердца нашего запыхавшегося героя, ни испуганные голоса малышей, собранных им в поход. Что ей суета мира, ей, самой могущественной стихии в Лесу, пребывающей в гармонии вечного движения и вечного покоя. Она, как и полагается высшему существу, продолжала свой неспешный бег одновременно и равнодушная, и готовая помочь каждому, кто знает, как к ней обратиться.

Лёва знал. Ну, или догадывался, что тоже неплохо. Он любил реку и часто бывал здесь с Бобром. Прогулка на лодке была их любимой летней забавой. Он никогда не заботился о вёслах и гребле оставляя эти заботы на усмотрение Бобра, зная, что тем самым доставит ему огромное удовольствие. И впрямь, дед с удовольствием сидел на вёслах и, казалось, вовсе не уставал, будто черпая силы от самой реки. Иногда конечно и Лёва брался грести, но больше для веселья и развлечения. Лодка не слушалась его, он поднимал кучу брызг и оглушительно хохотал вместе с дедом.

Впрочем, такое бывало не так уж и часто. Обычно Лёва любовался блеском реки, случайной радугой, слушал её говор и тут же развлекал Бобра множеством историй, большую часть которых выдумывал на ходу, пугал задремавших рыб, пел песни и пускал мыльные пузыри, радуя всех вокруг.

Сейчас всё было иначе. Лёва с тревогой посмотрел на лодку и засомневался, впервые не обрадовавшись ширине реки – сможет ли он перевести малышню на тот берег. Впрочем, времени на сомнения не было. Пожар двигался в их сторону, а за один раз перевести всех не удастся. «Ну что ж самое страшное начать, а уж там как-нибудь выплывем». – Подумал он и принял такой уверенный вид, что в его умение грести поверила не только малышня, но даже и он сам.

Лёва скомандовал погрузку первым пассажирам, строго отследил, чтобы в лодку не набилось слишком много и, оставшиеся на берегу зверята, с визгом и хохотом оттолкнули лодку от берега.

Он конечно петлял и кружился, и в другое время обязательно бы запаниковал, но сейчас, он знал, как легко его паника перекинется на остальных. Всеми силами Лёва старался представить пассажирам, что это всё игра, что он так дурачится. И он смеялся и шутил, а малышня охотно смеялась вместе с ним, а те, кто остался на берегу ждать своей очереди завистливо наблюдали, прикидывая – удастся ли им уговорить Лёву повторить этот аттракцион и для них. Наконец, Лёва и сам того не замечая, стал грести вполне уверенно. Он выгрузил ребятню и довольно сносно добрался обратно. С каждым разом его мастерство крепло, но силы постепенно убывали.

Уже собралось довольно много взрослых зверей, и некоторые помогали Лёве, но спасающиеся от пожара всё прибывали и прибывали. Некоторые бросались в ледяную воду и плыли сами, но большинство боязливо жалось у берега, ожидая помощи. Лодок не хватало, и они мастерили переправу.

Вскоре не осталось времени ни на усталость, ни на испуг, ни на неуверенность в своих силах. Все смешалось для Лёвы в единый круговорот беды. Ледяная вода, вливающаяся в ноздри; крики о помощи; скользкие, норовистые бревна и бесконечный бег и по земле, и по воде и казалось даже по воздуху.

Он кого-то спасал, кто-то спасал его, он что-то плёл занемевшими, распухшими лапами, что-то к чему-то приколачивал, что-то перетягивал верёвками на тот берег и снова бежал, летел, плыл, спасал. В какой-то момент его самого погрузили в лодку, и он уже не помнил ни как они плыли, ни как его доставали, ни как уложили на одну из тёплых подстилок, заботливо приготовленных спасёнными зверями.

…

На следующее утро, едва начало рассветать, Лёву будто что-то толкнуло изнутри. Он проснулся, словно и не спал вовсе, оглядел спокойный лагерь, попробовал снова улечься, но не смог. Что-то звенело у него в груди, будто настырный будильник, и звало снова плыть на тот берег. Он тихо встал, накинул на спину рюкзак и, взяв маленькую лодку, направился к родному берегу.