Чтение онлайн

– А если и так, – заносчиво вскинулся Змей, – так что? Может и ерунда это все, что я должен ради него все свои дела бросить?

– Не ерунда, не ерунда! Ты и сам знаешь, ты просто не хочешь идти со мной. – вспылил Лёва.

– Думай, как хочешь. – Змей как-то вдруг и резко стал совершенно холоден и равнодушен, – Мне некогда, я пошёл. Не волнуйся я передам всем, что с тобой всё в порядке и что ты отправился в путешествие. Не забывай посылать птиц.

Змей нырнул из пещеры и мгновенно скрылся в камнях.

Лёва оторопел. Чего-чего, а такой реакции друга он никак не ожидал. Ему почему-то стало трудно дышать. Что-то тяжёлое невидимым грузом сдавило его грудь. Он несколько минут просидел так без движения, потом встряхнулся, тихонько рыкнул, и, прошептав про себя – ну и пусть, – выпрыгнул из пещеры навстречу приключениям.

Лёва, конечно, не знал толком ни точной дороги, ни направления, но такие мелочи не могли его остановить. «Какая разница, – подумал Лёва, выпрыгивая из норы, едва накинув рюкзак на спину, – спрошу у кого-нибудь по дороге, а пока направлюсь в ту сторону, в которую указывает внутреннее чутье».

Надо сказать, чутье Лёву никогда не подводило (если он конечно давал себе труд прислушаться к нему), и сейчас он уверенно мчался на север, быстро удаляясь от родных мест, туда, где он никогда не бывал, туда, где его путешествие – он знал это точно – только начинается.

Глава 5.

Много дней Лёва шёл на север, приближаясь все ближе и ближе к заветной цели. Он похудел и немного одичал, но это его не беспокоило. Да и о чем беспокоиться – он ясно чувствовал путь и упрямо мчался по нему, не отвлекаясь ни на что. Разве могли его расстроить такие мелочи, как погрубевшие лапы и опалённая у костра грива. Наоборот, каждая трудность, возникшая по дороге, будучи преодолённой, только закаляла его уверенность в себе и придавала сил.

Бывало, что вечерами он встречал других путников и тогда отогревался у костра, который не гас всю ночь, благодарно принимал из добрых лап горячую похлёбку и жадно глотал её, всерьёз считая, что никогда раньше не доводилось ему лакомиться такой вкуснятиной. Он любовался светом не знакомых, но родных глаз вокруг, слушал как поют тихие песни у костра, и не верил, что недавно засыпал один в мягкой постели, не верил, что когда-то жизнь текла спокойно и неторопливо и главное, что ещё когда-нибудь вернётся то безмятежное время. Он рассказывал о своих приключениях, о друзьях, о пожаре щедро сдабривая истории такими важными вещами как вымысел и отвага главного героя, делился мечтами, выплёскивал себя на случайных встречных. Его часто звали остаться, но он только улыбался в ответ и на рассвете, едва проснувшись, снова шёл дальше.

…

Он увидел его ранним утром, когда солнце ещё не поднялось. Лёва только что покинул стоянку и вышел из-под покрова деревьев. Впереди перед ним раскинулось зелёное предгорье, укутанное предрассветным туманом, а вдали, на горизонте светились в предчувствии солнца величественные горные хребты. У льва сбилось дыхание от восторга. Он замер, всем своим естеством вбирая причуды туманной дымки. Лёва впитывал запахи таинственных горных троп, угадывал чистую песню ветра в надменном рокоте горной реки. Он чувствовал жизнь. И там, в самом центре её замер каменный олень, зовущий его на встречу с мечтой.

Близость, осязаемость цели так вдохновила Леву, что к середине следующего дня он был уже на месте, и тут же начал обследовать заветную скалу. Следовало найти то ли вход, то ли ещё что-то. Может какой-то тайник, где спрятаны кристаллы. Или хотя бы какой-то намёк на то, где их искать. Однако время шло, а ничего похожего так и не отыскалось. Лёва тщетно раз за разом исследовал каждый дюйм поверхности. Странно конечно, но почему-то не срабатывал даже метод научного тыка, хотя всякому известно, что нет способа надёжнее. Время от времени Лёва пытался расслабиться, отогнать все мысли и услышать зов интуиции, но что он ни делал – в голову приходили только мысли об отдыхе. Конечно, ни о каком отдыхе сейчас не могло быть и речи. Слишком уж близка была цель, а потому он обследовал оленя снова и снова, не жалея сил.

Вот он снова залез высоко на скалу, уселся, почесал затылок задней лапой и предпринял другие совершенно необходимые действия для того чтобы его озарила идея, но ничего кроме сладкой мысли об уютной лежанке у костра в голову не приходило. Чтобы не терять времени даром было решено перекусить, что он и исполнил, продолжая внимательно осматривать окрестности.

Темнело. Стало ясно, что сегодня он уже ничего не сможет найти. Лёва устало вздохнул и начал готовиться к ночлегу. Он отыскал укромное место рядом со скалой среди огромных, поросших мхом камней, приготовил постель, собрал валежник и развёл костёр. В какой-то момент ему показалось, что его убежище здорово напоминает его собственный дом – вот низкий и широкий камень, рядом с ним пенёк и несколько небольших камней, на которых удобно сидеть – так похож на стол, за которым он угощает гостей; а вот здоровенный валун за ним – на том же самом месте у Лёвы в комнате стоит вместительный шкаф, где он хранит свои сокровища, спрятанные среди полезных в хозяйстве вещей; светлячки привычно освещают изголовье; огонь костра так же приветлив, как и тот, что горит в его камине. Жаль только, что некому показать, не с кем погреться у костра, некому рассказать обо всем.

Лёва лёг на свою постель, свернулся клубком у огня и остро почувствовал одиночество. Он вспомнил своего деда. Добрый, славный. Такой умный и умелый. И до смешного неповоротливый, когда дело касалось перемен. Бобр до сих пор видел в нем всё того же маленького Лёву, которого необходимо наставлять и кормить завтраком, а лучше и обедом, и ужином. Эх, когда ещё он его увидит. Если кристалл действительно существует, то видимо ещё очень и очень нескоро – ведь звёзды так далеко.

Лёва отвёл глаза от костра и посмотрел на небо. «Интересно, помогут ли мне звёзды, если я сумею до них добраться и поговорить?» Странно, но раньше, когда шансов почти не было, этот вопрос не тревожил его, зато сейчас, он вдруг начал сомневаться. Лёва чувствовал, что полет изменит всю его жизнь. И станет ли он счастливее добравшись до цели? Что-то тёмное вдруг зашевелилось в его душе и уже совсем засыпая, он подумал: – почему Змей, так любящий приключения и путешествия, узнав о кристалле, не отправился вместе со мной – разве может быть что-то важнее и интереснее такого необычайного приключения как полёт к звёздам? Разве так уж необходима была его помощь там, на пожарище? Что же его могло остановить, не мог же он вот так, с ничего со мной раздружиться… – так он и заснул, а этот вопрос, не получив ответа, постепенно погас, как гаснут звезды с приходом солнца.

…

Проснулся Лёва от того, что кто-то уселся ему на ухо и никак не хотел улетать. Сначала он пошевелил ухом, но незваный гость, вспархивая ненадолго, садился обратно на львиное ухо, словно у него было там неотложное дело. Наконец Лёва не выдержал, сел, встряхнул гривой, и начал чесать ухо задней лапой, высматривая виновника своего пробуждения, окончательно просыпаясь и зевая.

Стоило ему увидеть на большом валуне, который накануне казался шкафом незнакомую птаху с ярко-голубым опереньем на брюшке, как у Лёвы мгновенно прошла вся сонливость. Он тут же вспомнил, что все важные детали в пещере неизвестный художник изобразил именно этим цветом.

«Это знак», подумал Лёва, рассматривая птицу, которая тоже смотрела на него с нескрываемым любопытством.

– Привет, это ты меня будила? Тебе что-то нужно?

Пичуга равнодушно щёлкнула клювом и отвернулась.

– Ну, если ничего, так может, подскажешь, не знаешь ли ты здесь какой-нибудь вход в гору? Ты ведь живёшь здесь, вдруг видела, как кто-то входит или выходит? Я уже все обыскал – может конечно никакого входа и нет вовсе? А? что скажешь?

Тут Лёва заметил конверт у своих лап.

– А-а-а, вот в чем дело, ты принесла письмо, понятно. Значит ты не местная. Значит никакого входа показать не можешь. Что ж раз так, – Лёва вздохнул и взял письмо, но вдруг снова встрепенулся – слушай тебе ведь не сложно спросить у местных птиц – вдруг кто-то знает?

Лёва с надеждой посмотрел на птаху и сам уже поверил, что кто-то из птиц конечно знает вход, но в ответ получил только мелодичную песню с открытым издевательским подтекстом.

– Эй, ты что? – удивился он – Не хочешь помогать, так не помогай, оскорблять-то зачем?