Чтение онлайн

Стараясь не смотреть на несчастное существо, лежавшее на секционном столе, Кейл подошел к одной из внутренних дверей и открыл ее. Затхлый дух резко ударил в ноздри. Кейл и раньше всякий раз, когда оказывался в замкнутом помещении, где находилось больше двух Искупителей, замечал, что от них исходит странный, чтобы не сказать дурной запах. Но в этой комнате, казалось, даже стены были пропитаны этим зловонием, словно бы все, что находилось внутри, включая сам живой дух комнаты, протухло насквозь.

На обратном пути Кейл решил не смотреть на тело девочки, но все же что-то привлекло к ней его внимание. Мельком взглянув на аккуратные раны, тщательно прорезанные на красивом молодом теле, он испытал непривычный прилив жалости от того, что нечто столь мягкое и нежное было загублено столь жестоким образом. Потом его взгляд упал на лежавший в металлическом лотке маленький твердый предмет, который Лорд Дисциплины извлек из живота девочки незадолго до того, как Кейл первый раз покинул эту комнату. Он не был костью или чем-то ужасным. Золотисто-коричневый полупрозрачный предмет формой и плотностью напоминал маленький голыш, отполированный долгим пребыванием на дне быстро текущей реки.

Кейл осторожно тронул его указательным пальцем, потом взял в руку, поднес к глазам, понюхал. Запах едва не сбил его с ног, словно невидимые частицы странных, но восхитительных духов разом проникли в каждую клеточку его мозга. На миг у него закружилась голова, и он едва не лишился сознания. Однако надо было быстро делать то, зачем он сюда пришел. Кейл глубоко вдохнул и продолжил поиски. Он сунул в рюкзак еще несколько предметов, которые, по его разумению, могли пригодиться, а также несколько таких, которые просто понравились ему на вид, после чего вышел за дверь и направился в свое тайное убежище.

Кейл планировал побег уже почти два года. Надо понимать, что осуществить свой план он надеялся едва ли, поскольку слишком мал был шанс на успех. Искупители переворачивали небо и землю, когда приходилось возвращать беглецов, а наказанием этим безумцам было вздергивание на дыбе, повешение и четвертование. Насколько знал Кейл, никому еще не удалось ускользнуть от Псов Рая, и его долгосрочный план сбежать от Искупителей состоял в том, чтобы дождаться своего двадцатилетия, когда его отправят на границу, и тогда воспользоваться каким-нибудь удобным случаем.

Однако, подумал он, хорошо, что я начал готовиться заранее. Пробираясь вдоль амвона, Кейл старался не взвешивать свои теперешние шансы на успех. Тем не менее его не покидало чувство острого сожаления по поводу случившегося. Спасение девочки было бессмысленным. Единственное, чего он добился, так это то, что его почти наверняка убьют, так же как Смутного Генри и Кляйста. Идиот! Кейл сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Но девочка казалась такой счастливой прошлым вечером, ее улыбка была такой… какой? Ему было очень трудно описать, что он испытал, увидев кого-то по-настоящему счастливым. Именно это ощущение вернулось к нему, когда он стоял в темном коридоре, смертельно бледный, содрогаясь от тошнотворного ужаса той жестокости, что увидел в комнате Лорда Дисциплины, и кипя от гнева. Чувство гнева было ему привычно, но впервые в жизни он дал ему волю. «Ничего хорошего из этого не вышло, — мысленно признался он себе. — Совсем ничего хорошего!»

И вот он на месте, в маленьком проеме позади главного амвона, в основании которого с одной стороны имелась щель — не то чтобы проход, просто часть внутренней стены здесь неплотно прилегала к зубчатой внешней стене Святилища. Кейл боком, втянув живот, с трудом протиснулся в нее. Через несколько месяцев он станет слишком большим, чтобы проникать сюда. Но пока он сумел, протянув руку, ухватиться за выступ, который выдолбил в стене, когда был меньше, и втянуть себя внутрь. Внутри из-за темноты ничего не просматривалось, однако помещение было крохотным и хорошо знакомым ему на ощупь. Распластавшись, Кейл вытащил один расшатанный кирпич, потом другой, соседний, затем сдвинул две половинки кирпичей, лежавших сверху.

Засунув руку в образовавшееся отверстие, он вынул сплетенную с удивительным мастерством длинную веревку, на конце которой имелся железный крюк, встал и снова протиснулся в щель между стенами.

Несколько минут он прислушивался. Ничего. Подняв руку, ощупал грубую поверхность главной стены и воткнул крюк в малюсенькую расщелину, продолбленную им несколько месяцев назад, сразу после того, как он сделал веревку. Кейл сплел ее не из джута и не из сизаля, а из волос послушников и Искупителей, собранных за многие годы, когда он служил чистильщиком в банях, — мерзкое занятие, спору нет (сколько раз его рвало!), но силы придавало то, что это дарило шанс выжить. Он натянул веревку, дабы убедиться, что она зацепилась крепко, потом подтянулся, закрепился между стенками щели, упершись спиной в одну, ногами в другую, освободил крюк, уцепил его за следующую расщелину и поднялся выше. Больше часа понадобилось ему на то, чтобы, продвигаясь не более чем на два фута, а то и меньше за раз, добраться до верха внешней стены Святилища.

Оказавшись на гребне стены, он издал стон облегчения и в изнеможении лежал минут пять, свесив руки. Если бы не пронизывавшая их чудовищная боль, можно было бы подумать, что они атрофировались окончательно. Но дальше медлить было нельзя. Пошарив внизу рукой, Кейл нащупал веревку, втянул ее наверх, воткнул крюк в самую большую расщелину, какую удалось найти на внешней поверхности стены, пропустил веревку под мышкой и сбросил ее конец вниз.

Кейл надеялся услышать звук, когда веревка коснется земли, но ничего толком не расслышал. Он подергал веревку — бесполезно. С внутренней стороны она доходила до середины стены, но, насколько он знал, внешняя сторона могла находиться на краю обрыва.

Он немного подождал, вглядываясь в бездонную тьму, потом правой рукой нащупал веревку и туго натянул ее, чтобы закрепить крюк в расщелине. Держась одной рукой за край стены, а другой натягивая веревку, Кейл еще раз осознал, в какой опасности находится. «Все равно, лучше сорваться вниз, чем быть повешенным и поджаренным», — с этой утешительной мыслью он оттолкнулся от стены и повис на натянувшейся веревке.

Обхватив ее скрещенными ногами и перебирая руками, Кейл понемногу спускался все ниже и ниже. Это было самой легкой частью, поскольку собственный вес делал всю работу за него и он мог бы торжествовать, если бы не тот факт, что веревка не была испытана и могла оборваться или расплестись от трения о грубую стену, и если бы не мысль о том, что она может оказаться недостаточно длинной и Кейл зависнет на ней в сотне футов от земли. Падая же на скалы даже с высоты десяти футов, ничего не стоит сломать ногу. Но какой смысл был теперь волноваться? Слишком поздно…

Через каждые несколько минут Кляйст и Смутный Генри зажигали свечу, украденную Кейлом у Лорда Дисциплины, и смотрели на девочку. Они договорились, что лучше приглядывать за ней время от времени. В конце концов, у них было аж девять свечей, так что они могли позволить себе не экономить. Такую заторможенность, как у этой девочки, которая сидела безмолвно и неподвижно, уставившись в одну точку невидящим взглядом, они уже наблюдали — у мальчиков, получивших больше сотни ударов. Если те пребывали в таком состоянии несколько дней кряду, их уводили, и они никогда больше не возвращались. Те же, кому удавалось справиться с собой, зачастую кричали во сне еще много недель, а то и месяцев — Морто вопил вообще несколько лет. Потом они тоже исчезали.

Вот почему, убеждали себя мальчики, за девчонкой надо присматривать. Если она начнет кричать, кто-нибудь может услышать.

Каждый раз, когда они зажигали свечу, Смутный Генри говорил ей:

— Все будет хорошо.

Она не отвечала, лишь время от времени вздрагивала. Когда они зажгли свечу в третий раз, Генри вспомнил кое-что из далекого прошлого — в памяти всплыло утешающее слово, которое он когда-то слышал, но давным-давно забыл:

— Ну-ну, ну-ну, — повторял он. — Ну-ну, ну-ну.