Чтение онлайн

Марк и Ева бросились к терминалу. Путь был свободен. На несколько секунд.

— Давай, давай, давай! — бормотал Марк, его пальцы плясали по клавиатуре планшета. — Чёрт! Протокол перегрузки заблокирован! Внешний сигнал! Ева, нужно пробить их файрвол! Отправь любой пакет данных наружу, что угодно, просто создай исходящий канал! Нужно открыть порт!

Ева уже была у соседнего терминала. Вот он. Шанс. Выполнить общую задачу и свою личную, последнюю миссию.

— Нашла, — прошептала она.

На экране появилось окно загрузки. Пакет данных — видео, аудио, логи аукциона, имена, ставки — начал передаваться во внешний мир.

— Почти… — Марк стоял над аварийной кнопкой ручной перегрузки, его рука дрожала в сантиметре от красного пластика. — Ева!

— Девяносто пять… сто.

Полоса загрузки заполнилась. Зелёная надпись:

Миссия выполнена.

Ева почувствовала укол пустой, горькой победы и кивнула Марку. Но прежде чем его рука опустилась на кнопку, на её экране всплыло системное уведомление. Лог доставки.

Ева застыла. Её мозг, тренированный на анализе и дешифровке, мгновенно сложил пазл.

Не в прессу. Не в ФБР. Конкурентам.

Это не была утечка. Это был акт тотального корпоративного терроризма. Он использовал их бунт как инструмент для своего финального перформанса. Он не просто уничтожал своё творение. Он сжигал дотла весь подпольный рынок, который сам же и создал.

Она подняла на Марка глаза, полные чудовищного, ледяного понимания.

— Это не разоблачение… — прошептала она, и её голос утонул в нарастающем рёве реактора. — Это… его завещание.

Рука Марка опустилась на кнопку.

Мир схлопнулся в беззвучную белизну.

Эпилог. Шум

Тихая, чистая комната. За окном идёт дождь. Его капли стекают по стеклу, искажая неоновые огни далёкого города. На простом деревянном столе лежит планшет. На его экране — беззвучный новостной репортаж.

Рядом стоит чашка с остывшим чаем.

Закадровый голос эксперта-психолога звучит из динамиков планшета — сухой, академичный, лишённый эмоций: — ...мы должны понимать, что Кассиан не был простым преступником. Его психология — это психология художника-нигилиста. Он превратил их страдания в объект искусства, а затем, когда этот перформанс достиг своего апогея, он использовал его для уничтожения всей системы, частью которой являлся. Это беспрецедентный акт не просто экономического, а экзистенциального терроризма. Он не просто сжёг театр, он сжёг его вместе со всеми зрителями...

Речь эксперта прерывается. На экране планшета беззвучно мелькают заголовки:

Затем экран гаснет, отражая тёмную, пустую комнату.

Кто смотрит на него, остаётся неизвестным. Может быть, выжившая Ева, навсегда исчезнувшая в тени. Может быть, безымянный агент, разбирающий обломки рухнувшего мира. А может быть, уже никто.

Их личные истории утонули во вспышке света на дне океана.

А Шум — Шум только начинался.