Чтение онлайн

— Но это же полнейшая чепуха! — воскликнул я.

Но тут же поймал себя на излишней горячности. Интересно, почему?

— На рынках чепухой и слухами бойко торгуют вразнос под видом правды, — снова вздохнул судья. — Причем во вред многим, не только темным, но и более образованным людям.

На это мне нечего было возразить.

— Ты, конечно, прав, но мы не можем просто так отмахнуться от подозрений насчет Мур, как от чего-то совсем уж невероятного. Хотя Джон три ночи просидел у нее в камере, надеясь найти доказательства ее общения с нечистой силой. Безрезультатно.

Я предпочел обойти молчанием тему общения с нечистой силой, как и выслеживание котов, хорьков и жаб в надежде застать их в момент разговора с ведьмой.

— Она по-прежнему отказывается давать показания?

— Совершенно верно. Боюсь, все идет к тому, что нам придется обратиться к более жестким методам допроса.

— Но речь ведь не идет о пытках, сэр? — спросил я, с удивлением отметив, что при одной мысли о пытках, которым могут подвергнуть Криссу Мур, внутри у меня все похолодело.

— В буквальном смысле — нет. С тех пор как парламент [29] пришел к власти, закон не требует от нас — или не дает позволения — применять пытки. Однако, если дойдет до суда присяжных, они могут счесть наше расследование неудовлетворительным, поскольку мы не воспользовались всеми возможными способами, чтобы добиться признания подсудимой — например, лишение сна. И тогда дело закроют за недостаточностью улик.

— Вы хотите сказать, сэр, что, лишив человека сна, можно получить признание? — с недоверием переспросил я.

Мне это казалось невероятным, ведь в армии нам частенько приходилось бодрствовать сутками напролет или спать урывками. В теперешнем-то моем возрасте я знаю, что может сделать с человеком недостаток сна, — злейшему врагу не пожелаю.

Мэйнон энергично закивал:

— Ты не представляешь, каких результатов можно добиться с помощью такого простого средства. Когда одна бессонная ночь накладывается на другую — поразительно, как быстро ломается воля человека.

— Но подозреваемую нельзя подвергать грубому обращению, коль скоро, по ее утверждению, она носит ребенка, — сказал я, вновь с удивлением ловя себя на том, что сама мысль об этом уже не вызывает во мне такую бурю противоречивых чувств, как прежде.

— Верно, — согласился Мэйнон. — Но вопрос по поводу ее беременности рано или поздно должен разрешиться.

Именно тогда я и спросил судью — хоть и с некоторым смущением, — нет ли у нее крови, и, слегка покраснев, сделал соответствующую запись в документе.

Судья дождался, когда я закончу писать.

— А что насчет мальчика, которого ты забрал, кажется, из публичного дома? — поинтересовался он.

Я нахмурился и постарался не показать, насколько удивлен его вопросом, ведь я ни словом не обмолвился о Генри. Вероятно, об этом ему сообщил Резерфорд, обнаруживший присутствие мальчика на ферме, когда двумя днями ранее явился к нам в дом. Однако сияющего улыбкой новоиспеченного жениха ждал холодный прием. Я пригласил его на кухню, где сказал, что он не должен навещать Эстер до тех пор, пока вопрос об их помолвке не будет решен окончательно, поскольку его визиты могут скомпрометировать сестру. Резерфорд спросил, что нужно сделать, чтобы вопрос был решен окончательно. Я обещал подумать. Заключив с ним временное перемирие, мы распрощались. Резерфорд совсем уже было собрался уезжать, но тут, бросив случайный взгляд в сторону конюшни, заметил Генри, увлеченно гоняющего по двору голубей.

«О, я смотрю, вы взяли нового слугу», — произнес он, поправляя седельную сумку на боку лошади.

Резерфорд с нескрываемым любопытством рассматривал необычное лицо мальчика. Разглядел ли он сходство между Генри и его сестрой? Некоторое сходство, безусловно, имелось, особенно в точеных скулах и форме подбородка, хотя из-за разницы в возрасте оно было не столь очевидным.

«Да», — коротко бросил я, не вдаваясь в подробности.

Но каким образом Резерфорд, а теперь и Мэйнон выяснили, где именно я подобрал мальчика, оставалось загадкой.

Судья молчал, очевидно ожидая продолжения. Мне следовало быть осторожным. Я не знал, что еще известно Мэйнону, и не мог позволить ему поймать меня на лжи.

— Он брат Криссы Мур, — признался я. — Я отправился в Норидж, чтобы разузнать о ее прошлом. Расследование привело меня к содержательнице борделя, и та подтвердила — да, Крисса действительно жила у нее в доме. Но, — добавил я, сам не зная, почему для меня так важно было уточнить эту деталь, — девушка не была шлюхой. Хотя до сих пор не могу понять, чем она зарабатывала на жизнь.

Мэйнон вскинул бровь.

— Продолжай.

Я пожал плечами.

— Да собственно, больше нечего добавить. Мальчик оказался дурачком. Он ничего не знает ни о сестре, ни о прошлом их семьи.

Мэйнон хмыкнул.

— Надеюсь, ты хорошо присматриваешь за ним? Не позволяй ему покидать ферму. Уж больно много людей в округе настроены против его сестры. Я бы в первую очередь побеспокоился о безопасности мальчика.

Я согласно кивнул:

— Он не выходит со двора.

— Ах да, вот еще… — спохватился Мэйнон, роясь в ворохе бумаг на столе в поисках чистого клочка.

Отыскав небольшой листок, он быстро нацарапал на нем несколько слов и протянул мне.

— Приглашение? — спросил я, пробежав глазами записку и чувствуя легкий приступ беспокойства.

— Да. Ты знаешь Вельмута Хаксли?

— Слышал о нем. Он вроде бы из реформатов, не так ли?

— Его дед был одним из первых настоящих пуритан [30] в этой стране, сын и внук пошли по его стопам.

В записке был указан адрес, куда меня приглашали; дом находился в нескольких милях от Уорстеда. Мне было знакомо это обширное поместье, мимо которого проезжаешь всякий раз по дороге в Кингс-Линн. Я даже смутно помнил, что его хозяин проявлял большой интерес к судоходству и кораблестроению.

— Благодарю, сэр, думаю, я воспользуюсь приглашением, — сказал я, убирая записку в карман.

— Отлично. Тогда завтра вечером — визит с обедом и ночевкой. Хаксли любит принимать у себя подающих надежды молодых людей из местной знати. Но иногда не прочь провести время и со старыми остолопами вроде меня. Мы с ним давние друзья.

— Почту за честь, — еще раз поблагодарил я, заранее беспокоясь о том, что надеть на прием к такому богачу.

— Резерфорд тоже будет.

— О… — выдохнул я с гораздо меньшим энтузиазмом.

Мэйнон улыбнулся.

Итак, судья решил выступить в роли миротворца.

Позже, возвращаясь домой, я задавал себе вопрос — что заставило меня сказать неправду о Генри? Конечно, мальчика не назовешь умным, но он не был и тем жалким дурачком, каким я описал его Мэйнону. Поначалу Генри неплохо удавалось прикидываться глупым, однако события последующих дней заставили меня усомниться в достоверности разыгрываемой передо мной роли.

Когда на следующее утро после возвращения из Нориджа я объяснил Эстер, кто такой Генри и где я его нашел, сестра не скрывала своего возмущения.