Чтение онлайн

– Как договорились - по количеству участников, - сказал Дынников.
– На четверых.
– Он отделил от кучи одну пачку сторублевок и сунул автомеханику.
– Это тебе.

– Не надо, - сказал автомеханик.

– Бери, козёл!
– гаркнул Лютиков.
– Бери, пока я не передумал!.. Мне тебя замочить легче, чем уговорить!

Автомеханик взял пачку и, не зная, куда её деть, крутил в руках.

Лютиков разбросал деньги на четыре кучи. На каждого вышло почти по четыреста пятьдесят тысяч. Кучки выглядели не так солидно, как содержимое сейфа.

– Это если на четверых, - подумал Лютиков вслух.
– А если на двоих - то по девятьсот тысяч.

– Ты это к чему?
– спросил Дынников.

– А зачем нам с этими делиться?
– сказал Лютиков со смешком и неторопливо извлек из кармана пистолет.
– Брат, а давай их грохнем. Всех. А бабки поделим на двоих.

Рябой побледнел. К такому повороту он был не готов. Дымок, потянувшись было к карману, где лежал пистолет Марголина, застыл, как статуя, и сказал:

– Какой был договор? На четверых, - значит, на четверых. Убери пушку!

– Ну, ну, ты это брось, - сказал Дынников рассудительно.
– Ссориться из-за бабок - это не по-мужски.

– Делиться с лохами - вот что не по-мужски!

– Ну, как знаешь, - сказал Дынников с покорностью в голосе.

И вдруг в руке у него появился "макар", направленный Лютикову в грудь. То же самое сделал Дымок.

Лютиков глянул на одного, потом - на другого - и захохотал, как-то нервно, визгливо…

– Да вы че, ребята? Шуток не понимаете?

– Положи шпалер на стол!
– приказал Дынников. Лютиков подчинился. Дынников, продолжая держать его на мушке, взял пистолет, сунул себе в карман и сказал: - Забирайте свои доли.

Дымок и Рябой сгребли деньги в полиэтиленовые пакеты, торопливо попрощались и направились к лестнице.

– Не будь дураком, - не сказал, а прошипел Лютиков.
– Отдай пистолет!

– Сразу не тратьте!
– крикнул Дынников вслед уходящим.
– Подождите хоть пару месяцев!

Они кивнули и ушли.

– Сейф завтра ночью отвези на Портовую и выбрось с набережной в Дон, - сказал Дынников автомеханику.
– И гляди - без фокусов. На нас два трупа висят. Если что не так, париться будешь лет девять.

– Я не дурак, - сказал автомеханик.
– Мне дважды повторять не надо...

Напарники молча вышли на улицу. Уже светало. На улице было безлюдно.

– Баран ты, - сказал Лютиков негромко.
– Надо было их грохнуть. Всех.

– От барана слышу!
– отгрызнулся Дынников.

– Они нас под цугундер подведут, - сказал Лютиков.
– Это же конченые лохи!

Автомеханик выполнил приказ. Ближайшей ночью он утопил сейф в Дону. А деньги тратить не стал. Когда через два дня к нему приехали сотрудники милиции, он молча открыл шкафчик, где хранил слесарные инструменты, и вручил зацапанную пачку.

А вот Дымок и Рябой, отоспавшись после напряженной ночи, сразу после обеда отправились искать неприятности. Дымок оформил в агентстве недвижимости сделку-покупку трехкомнатной квартиры, а Рябой приобрел в автосалоне "Волгу". Новенькую, черную, со всеми наворотами. Это была его давнишняя мечта.

Связывайся после этого с лохами!..

Глава тринадцатая

В восемь часов утра Чернощеков, небритый, с зеленым после бессонной ночи лицом, какой-то взъерошенный, был в офисе. Он приехал сюда прямо из ОВД. Даже домой не заглянул – переодеться.

Сотрудники агентства уже всё знали. В восемь часов двадцать минут в офис без стука вошел Глеб - начальник службы охраны. Он нёс краповый берет, до верха наполненный купюрами.

– Это - семьям погибших от нас, - сказал Глеб, кладя берет на столешницу.

– Спасибо, дорогой, - сказал Чернощеков.

Когда Глеб ушёл, директор по селектору связался с бухгалтерией и поручил выделить средства на похороны и выдачу материальной помощи – от фирмы. Потом он сунул в рот очередную сигарету "Мальборо" и закурил. Мыслей в голове не было никаких. Одна усталость.

В восемь тридцать пять дверь снова распахнулась. Послышались протестующие вопли секретарши, но Виктор Григорьевич Закаблуков оказался настырнее.

– Я всё знаю, - с порога заявил Каблук.
– Честно скажу, Паша, - поражен! Я, грешным делом, решил, что ты меня продал... А тут такое!..

– Не понимаю, о чем ты!
– сказал Чернощеков устало.

– Да-да, всё верно!
– заорал Каблук.
– Ты, конечно же, не в курсе… Но то, что Шерхана грохнули, - это штука посильнее "Фауста" Гёте! За это памятник надо ставить! При жизни!..

– Ну, если ты так расчувствовался, закажи мне надгробие.

– Не дури, Паша. Шерхана больше нет, полгорода вздохнет с облегчением.

– Свято место пусто не бывает, - сказал Чернощеков.
– Вместо Шерхана сразу объявится другой чурка. Держу пари, сегодня к вечеру будет сходка... Уехать куда-нибудь, что ли? Месяца на три...

– Не бзди, всё путём...
– Тут Закаблуков взглянул на часы и заторопился.
– Знаешь, у меня встреча через двадцать минут... Я, собственно, лично заехал к тебе, чтобы сказать: я твой вечный должник.

– Должник?
– произнес Чернощеков задумчиво.
– Может, с сегодняшнего дня плату увеличить за охрану на десять процентов?

– Зачем же понимать так прямолинейно?
– опешил Закаблуков.
– Я это в широком смысле сказал. Ты меня выручил. Я при случае - тебя...

– Хорошо, я подумаю, - сказал Чернощеков.
– Если спешишь – до-свидания!

– Бывай, Паша. Всех благ!
– И Закаблуков удалился столь же стремительно, как появился. Чернощеков усмехнулся.

Голова трещала, и он достал из стола початую пачку цитромона. Запить было нечем. Чернощеков помнил, что вчера прикончил все запасы минеральной воды и собирался сегодня, до работы, купить упаковку "Аксу" или "Меркурия". Послать секретаршу? Её черти будут носить минут двадцать...

Открыв холодильник, критически оглядел бутылки. Запивать лекарство смертным не хотелось. Ладно, глоток джина с тоником ему не повредит...

С запотевшим стаканом он вернулся на своем место. И вовремя: на столе затрещал телефон.

– Павел Юрьевич, это Михеев, - доложила секретарша.

Стакан в руке Чернощекова дрогнул.

– Михеев, говоришь?
– сказал Чернощеков.
– Соедини.

– Алло, Павел Юрьич, - ударил из трубки хорошо знакомый хриплый бас. Не то сорванный, не то пропитый, не то прокуренный.
– Какие у тебя планы на сегодня?