Лейли и Меджнун
Шрифт:
Когда бы плач мой мне помог проститься с горем и тоской...
Мне в книге жизненных путей заставкой радость сделал рок,
Но не украсил остальных страниц он буквицей цветной.
Неблагосклонно, Физули, светило счастия ко мне:
Не позволяет и на миг с любимой встретиться Луной.
Итак, тот пленник страсти очень скоро
В глазах людей стал знаменьем позора.
Меджнуном стали Кейса звать тогда,
И сделала его иным беда . . .
Когда весна всю землю озарила
И новым годом [44] мир весь наделила,
Не стала роза укрывать лица
И песнью ранил соловей сердца.
Налил вином - росой прозрачной, чистой -
Тюльпан свой кубок ярко-золотистый.
А там и розы с молодой травой
44
Новый год в мусульманских странах праздновался весной.
Рубинами горели с бирюзой.
Товарищи Меджнуна увидали,
Как плачет он, несчастный, и сказали:
"Что плачешь ты, страдания любя?
Настало время роз, не мучь себя!
Нам радоваться нужно в это время,
Забыв печали, бедствий, горя бремя.
Ты ведь не туча, что ж дождем кропишь!
Не горный ты поток, что ж ты кипишь!
Как роза, грудь не рви, не будь травою:
Земле не быть постелью пуховою [45] .
45
То есть не спи вместо постели на земле, как трава.
Не весь же век печали быть рабом,
Пойдем же погуляем, отдохнем.
Пойдем на луг, там пить вино ты будешь
Развеселишься, горести забудешь.
О кипарис наш стройный, отдыхай,
Бутоноустый, смейся и играй.
Зачем ты горю предаешься, чистый?
Не век же будут времена тернисты.
Желаний роза, верь нам, расцветет.
Тебя, быть может, скоро счастье ждет.
И на весенний луг когда мы выйдем,
Быть может, мы мечту твою увидим".
Меджнун решил отправиться на луг,
На краткий час избавиться от мук.
Прогуливался, слезы проливая,
О виданном тотчас же забывая.
То тайны сердца травке он вверял,
Тюльпаны в верной дружбе уверял.
Тюльпан к очам прижавши воспаленным.
Его считал тоскующим влюбленным.
Иль думал о нарциссовых глазах:
"Глаза любимой", - и стонал в слезах.
Фиалкам излагал свои печали,
Чтобы они любимой рассказали.
Всем соловьям сказал он о себе,
Всем горлинкам о злой своей судьбе.
Как только видел он цветок красивый,
Он снова начинал стонать тоскливо.
И дальше, дальше направлялся он,
Куда стремил его немолчный стон.
И вот пришел тропинкой нелюдимой
В любимый уголок своей любимой.
Сюда, оказывается, пришли
Давно подруги-гурии с Лейли.
Давно здесь луноликая гуляла,
И тень ее тюльпаны оживляла.
Шатром зеленым был украшен луг.
Вокруг луны светился лунный круг.
Шатер был нежному цветку подобен,
А лик Лейли в нем - лепестку подобен.
Лейли столкнул с Меджнуном снова рок,
Впал в море скорби горести поток.
То не Лейли, а светоч, всем светящий,
То не Меджнун - огонь души горящей.
То не Лейли, а гурия в раю,
То не Меджнун, а свет в ночном краю!
То не Лейли - звезда красы великой,
То не Меджнун - страны- любви владыка.
То не Лейли - таких не знает свет.
То не Меджнун - подобных в мире нет..
Лейли - то деревце саду несчастий,
Меджнун - то месяц неба вечной страсти.
Лейли - луна на небе красоты,
Меджнун - султан над краем маеты.
Лейли - царица сборища прекрасных,
Меджнун - дервиш на улице несчастных.
Лейли услада - грустный взгляд очей,
Меджнуна радость - скорбных слез ручей.
Лейли - к веселью красоты стремленье,
Меджнун - любви невольное мученье.
Лейли всечасно радует сердца,
Меджнун - людей печалит без конца.
Лейли красой сверкает совершенной,
Меджнун - любовь к той красоте нетленной.
Лейли - то перл девичьего стыда,
Меджнун жемчужиною горд всегда.
Увидеть друга - вот Лейли стремленье,
Меджнун к Лейли стремится в опьяненье.
И встретились два кипариса вновь,
Опять свела возлюбленных любовь.
Гранит ударился о грани стали, -
Покой и воля искрами сверкали.
Сердец их струны зазвучали в лад,
Рыданием был этот миг богат.
Она взглянула - усладила око,
А он взглянул - и скован был жестоко.
На море бед взвихрился ураган,
Меджнун упал без чувств, от страсти пьян
Не мог он предаваться лицезренью:
И на земле простерся бледной тенью.
Лейли не поднимала глаз на мир
И не могла взглянуть на свой кумир.
Достигли крайности ее страданья, -
Она упала наземь без сознанья.
Водою брызнувши в лицо Лейли.
Ее подруги в чувство привели.
Лейли!
– они кричат сомкнувшись тесно,